- Если хотите, Дмитрий Дмитриевич, то в четверг можете отправиться со мной на сеанс, очень, - говорю, - занимательно!

   А он покачал головой да и молвил:

   - Что и говорить? Вижу, что занимательно. Недаром вся морда у тебя в синяках! Эх, Иван, повторял я тебе сто раз, что вместо головы у тебя на плечах кочан капусты. - А затем как гаркнет во всю глотку:

   - Признавайся, болван, сколько денег они с тебя выудили?

   - Ну, г. начальник, - тут по старой привычке охватила меня робость и сам не знаю, как ответил:

   - Более ста целковых, Дмитрий Дмитриевич!

   И рассказал, конечно, все как было.

   Выругал он меня хорошенько да и посоветовал обратиться в сыскную.

   Выслушав этот рассказ, я нажал кнопку и вызвал к себе чиновника Силантьева.

   - Вот он расскажет вам все дело, Силантьев, а вы в четверг ликвидируйте эту шайку мошенников.

   Силантьев успешно справился с этим делом.

   Теперь я не помню в точности, как принялся он за него. Но, кажется, что один из его агентов постучал в кухню и, вызвав кухарку на лестницу, отвлек ее внимание. В это время Силантьев под видом купца Прохорова со своим старшим приказчиком восседал на сеансе. Трое его товарищей отмычкой открыли парадную и бесшумно прокрались в соседнюю со "спиритами" комнату. Силантьев, не порывая цепи, дал духам похитить его бумажник, затем подал условленный сигнал и, явив мошенникам массовую материализацию в образе своих товарищей, напугал их до полусмерти, после чего и арестовал всех. Они оказались теплыми ребятами: Федор Иванович - небезызвестным клубным шулером, двое из его сообщников - ворами-рецидивистами, а два остальных - административно высланными, проживающими нелегально в Москве. При их аресте приказчик позлорадствовал и сказал: "Я то сумел порвать цепь, ну а вам, пожалуй, своих цепей не порвать будет!"

Дебоширы

   Я не раз уже говорил о том разнообразии типов и образов, промелькнувших предо мною в течение моей долгой службы. Вот в памяти встают еще две тени, про которые я и намереваюсь рассказать.

   Однажды утром мне докладывают, что истекшей ночью доставлены в сыскную полицию два молодца, произведшие в кафешантане "Эльдорадо" дебош и обвиняемые хозяином ресторана в похищении у него 300 рублей.

   Срочных дел в ту пору у меня не имелось, а потому я пожелал допросить их лично. Вместе с тем я приказал вызвать по телефону и хозяина шантана. Я велел позвать к себе арестованных.

   Раскрылась дверь, и в кабинет вошел высокий субъект военной выправки с гордо поднятой головой. Одет он был в помятый смокинг, запонки его жеваной рубашки, видимо, отлетели, и выглядывала волосатая грудь. Его черный галстук съехал набок, волосы растрепаны. За ним, как-то петушком, вошел в кабинет совсем молодой человек, лет 18-20, с серым, удивительно глупым и сильно расцарапанным лицом, яйцевидным черепом и густыми, ниспадающими до плеч волосами. Одет он был в бархатную темно-зеленую тужурку, какие часто носят художники.

   Я начал допрос с него.

   - Кто вы такой? Чем занимаетесь? Где живете?

   Молодой человек, скрестив руки на груди и закатив глаза к небу, певучим тенорком и с бессмысленной улыбкой мне ответил:

   - Я, Божией милостью, поэт и музыкант, сын замоскворецкого 1-й гильдии купца и кавалера Святой Анны третьей степени Дмитрий Кульков. Проживаю же я при родителях.