— Вот дурак, — прошептал он. — У него амулет, а он даже не позаботился об охране. Я бы сказал, что он заслужил того, что мы собираемся сделать.

— Слушай, амулет все-таки не твой, — прошипел Лукьен. — Он для Кассандры, не забывай этого.

Он вгляделся в изогнутую лестницу. Аромат благовонных масел разливался повсюду. Тишина воодушевила его идти вперед. Решив раньше времени не вынимать оружия, он держал руку наготове. Трагер держался рядом с ним, зажав в руке кинжал, а веревку обмотав вокруг колена. Они поднимались по спиральной лестнице, держа глаза широко открытыми, чутко реагируя на каждый звук. Их огромные тени плясали на стенах. Лукьен старался сдерживать дыхание. Удары сердца отдавались в висках. Медленно, с усилием он делал каждый шаг вверх, где перед ним открывался уже другой просторный холл. Картины и вазы джадорийских мастеров украшали стены. В конце холла виднелись три арочных прохода; за ними чернела пустота. Как только Трагер одолел последнюю ступеньку, капитан повернулся к нему:

— Которая из двух?

Трагер прищурился:

— Центральная.

Выбор казался логичным. Центральная арка была самой большой и частично скрытой за расшитыми бисером шторами. Лукьен устремился туда, держась поближе к стене и избегая высоких ваз. Теперь, когда они были почти у цели, он позволил себе нашарить в кармане кинжал. Лезвие блеснуло в лунном свете. Лукьен затаил дыхание и сделал шаг вперед. Комната впереди поражала размерами. Она соединялась с двумя другими. Нужно поскорее отыскать кровать и надеяться, что Кадар с женой спят.

— Пошли, — одними губами прошептал Трагер.

Лукьен раздвинул занавеси кинжалом и просунул голову в комнату. Его взгляд обшаривал темноту, останавливался на мягких подушках и затейливой мебели. Разные приятные вещицы заполняли комнату. Но кровати не было — и никто не спал. Лукьен обследовал другой проход за занавеской в дальнем конце комнаты. Он беззвучно скользнул туда и поманил за собой Трагера, затем подошел к следующей двери. С кинжалом в руке он повторил прежние действия. На сей раз старания были вознаграждены.

В центре комнаты находилась кровать с шафрановыми простынями, освещенная лунным светом из ближайшего окна. В ней виднелось что-то неподвижное, утопающее в подушках. Лукьен отошел в сторону, чтобы Трагер мог увидеть. Тот кивнул. Лукьен всматривался так и сяк, но не мог разглядеть прохода в другую комнату. Похоже, Кадар и его жена спали. Лукьен и Трагер обменялись многозначительными взглядами. Держа перед собой кинжалы, они двинулись к разным концам комнаты. Простыни не шевелились. Лукьен приблизился, откинул простыню и пошарил по подушке, изо всех сил надеясь, что ищет на стороне Кадара. Простыня медленно приподнялась…

…и он услышал крик за спиной.

Лукьен отскочил и повернулся к дверям. Там стоял Кадар, онемевший от удивления и ужаса. Фигура в кровати медленно зашевелилась и села. Кагана Джитендра в панике озиралась вокруг. Она поползла, вцепившись в одеяла.

— Вот проклятье! — нахмурился Лукьен. Едва соображая, что делает, он вытащил кагану из кровати. Кадар бросился вперед, но остановился, когда увидел, как Трагер прыгнул к кровати перед ним. Кинжал лейтенанта очутился перед носом Кадара, и он сделал шаг назад.

— Тихо! — прошипел Трагер. — Ни слова!

Лукьен пытался поднять Джитендру на ноги. Он обвил рукой ее шею так осторожно, как только мог, стараясь держать кинжал у горла, но не слишком близко, чтобы она могла говорить. Джитендра задыхалась.

— Все, никому не двигаться! — заявил Лукьен.