— Они заплатят, любимая. Мне не понадобится охотиться за ними.

22

Лукьен и его компаньоны мчались по Джадору, надеясь, что люди Кадара не следуют по пятам. Но никого не было. И когда Лукьен достиг края пустыни, он остановился, чтобы кинуть прощальный взгляд на золотой город, объятый тишиной. Они вошли в пустыню, и вскоре темнота поглотила их. Они ехали очень быстро, в любую минуту ожидая погони на крилах.

Но никого не было.

Спустя несколько часов гонки Лукьен, Трагер и Фиггис остановились, наконец, на отдых. Даже добрые дровасы устали. Животные остановились, и тишина пустыни поглотила их. Лукьену казалось, он слышит на мили вокруг, но звук был один и тот же: неумолчный шепот золотых песков, скользящих с дюны на дюну. Они оказались одни в мире. Когда Трагер и Фиггис утолили жажду, Лукьен оглядел горизонт.

— Почему они не гонятся за нами? — прошептал он. Он сделал шаг в сторону Джадора. — Я не понимаю.

— Ну и не нужно. Просто радуйтесь, — сказал Трагер. Он повесил украденный амулет на веревку у себя на поясе. — У нас есть то, ради чего мы ездили, мы сохранили свои головы. Прекрасная ночь, я бы сказал.

— Да, — урюмо подтвердил Лукьен. — Ты бы так и сказал.

На востоке вставало солнце. Небо светлело. Но в стороне, где находился Джадор, все оставалось темным. Лукьен физически ощущал эту темноту и страдание. Крики Кадара все еще звенели у него в ушах. Его гака пропиталась кровью Джитендры.

— Она была беременна, а я убил ее, — сказал он. — Великие Небеса, кем я стал?

Фиггис опустил ладонь на его плечо.

— Не стоит убиваться, капитан. Дело сделано, нам предстоит долгий путь домой. Мы пока еще не в безопасности.

Лукьен посмотрел вдаль.

— Почему они не идут, Фиггис, чего ждут?

Библиотекарь пожал плечами.

— Не знаю.

— Зато я знаю, — произнес Лукьен. — Вас там не было и вы не видели Кадара. Я думаю, что он тоже убит — некоторым образом. Скорее всего, он просто не в состоянии преследовать нас. Он теперь калека.

— Для меня это хорошая причина, — вмешался Трагер. Он снова взобрался на дроваса. — По любому, я не намерен сидеть в пустыне и дальше. Вы, голубки, можете хоть умереть тут, если желаете, а я возвращаюсь домой.

Трагер поехал дальше. На душе у него было радостно, и это отражалось на поступи дроваса. Лукьен наблюдал за ним, зная, что лейтенант прав. До Кота еще неблизко, и Кассандра нуждается в амулете. Пускай он убил Джитендру, остается еще шанс спасти Кассандру. Уж это-то, по крайней мере, он доведет до конца.

Без каравана Джебела, налегке, они быстро двигались, ориентируясь по примитивной карте, составленной Фиггисом во время путешествия в Джадор, держа путь к востоку, где ждал оазис Ганджора. Второй день прошел не хуже первого, а на третий даже Лукьен убедился, что они одолеют дорогу. Никто из людей Кадара не гнался за ними; дюны хранили мир и спокойствие. Они чувствовали дискомфорт от жары и одиночества, но и только. Пустыня Слез, казалось, простила им все грехи и не стремилась уничтожить. Не было ни песчаных бурь, ни миражей. Хотя солнце пекло нестерпимо, путешественники успели привыкнуть к его компании. Наконец, на седьмой день после отъезда из Джадора, они вышли из пустыни.

В Ганджоре они отдохнули, ибо отчаянно нуждались в сне и нормальной пище. Провели в городе день, проспав все время и обменяв дровасов обратно на лошадей. Джебела и его семьи в городе не было, и Лукьен обнаружил, что скучает по бывшим компаньонам. Но мягкая чистая постель отлично разогнала меланхолию, и на следующее утро рыцарь проснулся со свежей головой, готовый мчаться на север.