Джансиз помолчала с минуту. Потом протянула руку и нащупала амулет, спрятанный под одеждой Кассандры.

— Если нарушишь проклятие, утратишь безопасность. Ты не боишься?

— Боюсь, — ответила королева. — Боюсь, что, если не посмотрю на лунное затмение, то потеряю остатки рассудка.

Когда солнце скрылось за горизонтом, замок Лайонкип опустел. Лунное затмение должно было начаться еще через несколько часов, но слуги короля стремились начать праздновать и собрались на площади заранее. Были обещаны музыка, угощение и акробаты для всеобщего развлечения, и люди со всего города собирались в предвкушении предсказанного Фиггисом зрелища. Движение на улицах замерло. Все это напоминало праздник, ибо один лишь великий библиотекарь короля смог предсказать подобное явление. Он обещал, что столь глубокое знание небесных тел откроет новые горизонты науки. Даже солдаты, наводнившие Кот, с нетерпением ждали лунного затмения. Бывшая площадь Канцелярий, теперь почти полностью отданная в ведение генерала Трагера и его армии, была убрана и превращена в гигантскую сцену.

Гилвин очень старался, чтобы его не увидели. Он отлично знал замок, ибо подробно изучил его еще в детстве. Так что, за исключением запрещенного для доступа крыла королевы Кассандры, Гилвину был известен каждый дюйм замка. До того, как он вырос и поступил в обучение библиотечному делу, исследование Лайонкипа было его единственным развлечением. Он знал замок лучше любого из слуг, лучше, чем сам король.

С Теку на плече Гилвин шагал пустыми коридорами. Проскользнул мимо стражей на южных воротах, делая вид, что у него поручение для младшего чиновника. Солдаты, хорошо знавшие его в лицо и видевшие искалеченную руку, не стали задавать вопросов. И вскоре Гилвин очутился в тишайшем уголке замка, неподалеку от комнат королевы Кассандры. Беззвучно, если не считать поскрипывания башмака, он застыл в дверях и огляделся. Холл был пуст. Гилвин улыбнулся: какая удача. Его пункт назначения располагался на третьем уровне, за помещением склада, используемого для инструментов и всякого старого хлама. Обычно он весь день пустовал, и сегодня — тоже. Гилвин прошел через узкий коридор, держа путь на склад, где обнаружил незапертую дверь. Комната была темной, засовы на окнах задвинуты. На большинстве из них висели тяжелые, ржавые замки. Но одно окно оказалось незапертым, и Гилвин смог протиснуться в него. Он пробирался, находя дорогу на ощупь. Теку нервно заверещала в ухо. Гилвин поднес палец к губам.

— Ш-ш-ш…

Он открыл ржавую щеколду, распахнул ставни. Из окна открывался вид на старый сад, лежащий внизу, и остатки площади Канцелярий вдали. В десяти футах слева располагался заброшенный балкон, заросший лишайником и украшенный каменными горгульями. Туда не вела никакая дверь. Гилвин думал, что прежде дверь была, но затем ее заложили кирпичом. Вот потому-то балкон был заброшенным и неухоженным, и никто не помнил о его существовании, кроме Гилвина. Многие годы это было его убежище, отсюда он не раз смотрел на праздники и парады. Летними ночами он прибегал сюда читать, а когда умерла его мать, пришел на балкон поплакать. И ни одной живой душе он не рассказывал о балконе, даже Фиггису. Отличное место, где можно укрыться, одно плохо — увечному парню нелегко забираться туда. Но Гилвин рисковал. Перила были достаточно крепкими и широкими, чтобы выдержать его вес, а в стене замка — много выступов. Теперь, имея новый удобный башмак, Гилвин и вовсе перестал опасаться. Он принялся пристраивать Теку на перила, но потом вспомнил о пище в карманах.

— Ох, погоди-ка, — он начал поиски. Даже маленький кусочек еды может нарушить баланс, так что он извлек из кармана яблоко и вручил его Теку. — Держи, это тебе.

Мартышка схватила фрукт, радостно запрыгав. Она мигом сбегала на балкон, утащив туда яблоко, и вернулась за копченой колбаской и складным ножом Гилвина.