— Постойте. Не убегайте! — воскликнул он.

Как ни странно, тот остановился и обернулся. Все еще сжимая края капюшона, незнакомец произнес — и голос оказался женским:

— Я пришла побыть в одиночестве, сэр Лукьен. Так оставьте меня, пожалуйста.

— Так вы женщина, — проговорил Лукьен. — То есть, я хотел сказать, простите меня. Я просто удивлен, — он осторожно попытался вызвать в ней доверие. — Я вовсе не хотел помешать вам. Я и сам желал побыть в одиночестве, так что могу уйти и оставить вас с вашим занятием, — и снова взгляд его упал на угли и пепел погасшего костра. — И все-таки, что вы такое делали?

Женщина не приближалась, но и не убегала.

— Миникин просила нас оказывать вам гостеприимство. Я не хочу идти против ее воли, но у меня есть свои тайны, сэр Лукьен. Была бы вам весьма признательна, если бы вы оставили меня в покое.

Голос у нее оказался чудесный — чистый и юный.

— Горный склон достаточно велик, — заметил Лукьен. — Мы легко сможем разделить его. Но мне кажется, что компания друг друга нам не помешает.

— Я думала, вы хотели побыть в одиночестве, — возразила женщина.

Лукьен пожал плечами.

— Сердце переменчиво, — он протянул к ней руку. — Вернись, пожалуйста. Клянусь, я не стану осуждать тебя, если ты этого боишься. Я многое повидал в жизни — и гораздо хуже того, что ты прячешь под капюшоном.

— Напористый вы человек, — проговорила женщина. Лукьен не мог разобрать, обиделась она или нет. — Ну что ж, может быть, и мне не помешает компания, — вздохнула она. Она опустила руки, и края капюшона разошлись. Лукьен заставил себя не пялить глаза.

— Ну вот. А теперь, может, сядешь и покажешь, что ты делала с костром? Как тебе удалось погасить его?

— Секретное слово, сэр Лукьен. Все Нечеловеки обладают такими словами. Вы не заметили этого?

— Да вы совсем дитя, миледи, — сказал Лукьен. Он уселся, скрестив ноги и приглашая ее последовать своему примеру: — Как ваше имя?

И снова женщина замешкалась, но потом решилась и заняла место напротив Лукьена, к его вящему удовольствию. Рыцарь старался не поднимать глаз, дабы не смущать ее, и незнакомка тут же заметила эти усилия.

— Я не хочу, чтобы меня избегали, сэр, — мягко произнесла она. — Именно поэтому я попала в Гримхольд. Если желаете разговаривать со мной — не отводите взгляд.

— Простите, — Лукьен поднял глаза. — Не хотелось бы причинять вам дискомфорт.

— Я привыкла к дискомфорту. Он сопровождает меня большую часть жизни.

— Отчего? — задал вопрос Лукьен. Из-под капюшона едва виднелись ее зеленые глаза, остальное лицо было скрыто. Но руки… Их покрывали чудовищные шрамы. — У вас проказа, миледи?

— Если бы это было так, вас бы это напугало?

Лукьен покачал головой.

— Нет. Смерть не пугает меня.

Женщина, казалось, была заинтригована, взгляд зеленых глаз смягчился. Она медленно кивнула:

— Понимаю, как это может быть. Я не прокаженная, сэр Лукьен. У меня ожоги. Лицо, руки… Все тело, на самом деле. Из-за них я выгляжу как прокаженная.

Сам не зная, почему, Лукьен попросил:

— Покажите.

Удивительное дело, но она подчинилась. Искалеченные пальцы потянулись к капюшону, медленно откидывая его. Показались длинные белокурые волосы. Правая сторона лица оказалась прекрасной, совершенно не пострадавшей. Зеленые глаза с надеждой глядели на Лукьена. Но левая сторона… Вся покрытая глубокими красными шрамами, сбегающими вниз, к шее, и скрывающимися под плащом.