Вдоль улиц стояли десятки грубо сколоченных крестов. На них висели фигуры людей в черных одеждах. Висели неподвижно, и на солнце их лица распухли и почернели. Из них выстроили подобие изгороди. Лица висевших были обращены к Гримхольду. Зрелище поразило Лукьена. Только теперь он понял всю глубину поразившего Акилу безумия.

— О, Небо…

Он слышал разное шестнадцать лет назад. Но все это были лишь слухи, фантазии. И он никогда в них особенно не верил. А теперь, видя изуродованных воинов, он ощущал, как исчезает добрая память об Акиле — его бывшем друге и почти что брате. Он даже решил было пойти обратно, чтобы погибнуть в пустыне, лишь бы не подвергаться такой страшной судьбе. Но передумал. Медленно поднялся и продолжил путь. Если Акила безумен, то кто же, как не он, сделал короля таким? Так что пусть он умрет смертью, которую заслужил.

Он брел вперед, еле переставляя измученные ноги, пока не дошел до первого креста. В городе царила тишина. Он услышал чьи-то голоса, но не было видно детей, и радость больше не жила в этом городе. Он надеялся, что жители спрятались в домах. А может быть, все обстоит хуже. Послышался топот копыт. Он увидел маленькие группы королевских гвардейцев, патрулирующих улицы. Обессиленный, Лукьен прислонился к кресту, глядя на мертвеца, чье тело было покрыто потеками засохшей крови. Взгляд мертвых глаз был обращен на Лукьена. Грифы уже начали выклевывать их. Лукьен, шатаясь, снова побрел дальше. Он хрипло прокричал в направлении ближайшего патруля:

— Эй вы, мясники!

Трое всадников повернулись и уставились на Лукьена в изумлении. Затем помчались к нему, выхватив мечи. Лукьен, безоружный, стоял неподвижно. Если они убьют его, ему не удастся предстать перед Акилой, поэтому он заранее крикнул:

— Я Лукьен, из Лиирии!

Гвардейцы немедленно остановили коней, окружив рыцаря. Молодой кавалерист поднял забрало шлема и недоверчиво воззрился на Лукьена.

— Лукьен? Бронзовый Рыцарь?

Остальные тоже начали рассматривать прибывшего.

— Не могу в это поверить, — заявил первый. Двое других недоверчиво прищурились.

— Это я, собаки, — с отвращением сказал Лукьен. Несмотря на дикую усталость, он гордо расправил плечи.

— Не может быть! — заключил младший.

— Посмотрите на меня! — прорычал Лукьен. — Кем я еще могу быть, идиот? Я пришел повидаться с Акилой. Проводите меня к нему.

Всадники сконфуженно переглянулись, не зная, верить ли Лукьену. Он в сердцах растолкал их и продолжил оскорбления:

— Придурки! Где ваш проклятый король?

— Хватит! — приказал молодой гвардеец. Он выхватил меч и эфесом ударил Лукьена, отчего тот рухнул на мостовую. Рыцарь стукнулся челюстью, из губы потекла кровь. Когда он поднял голову, все трое сгрудились и смотрели на него.

— Ты слишком глуп, чтобы быть Лукьеном, предатель! — воскликнул гвардеец, ударивший его. — Вставай!

Лукьен тяжело поднялся. Гвардеец послал одного из товарищей во дворец побыстрее сообщить Акиле о находке. Двое же оставшихся повели Лукьена.

— Вон туда, — приказал младший. Он мечом указал на проспект. Впереди виднелся сверкающий дворец кагана.

Удовлетворенный, Лукьен побрел вперед.

Акила находился в тронном зале дворца, когда услышал о захвате Лукьена. Новость обрушилась на него, словно удар молота. Он как раз разглядывал Джадор через красивые окна зала, и видел, как его люди прочесывают город. Но когда ворвался солдат с небывалым рассказом, Акила едва успел сесть на трон.