Майкл сбросил вызов. Итак, эта женщина почти наверняка была секретаршей. Означало ли это, что совещание окончилось, или у нее просто закончился рабочий день?

Он стал думать, что делать: попытаться войти в здание или продолжать наблюдать из машины. И тут дверь снова открылась. Из нее вышли трое мужчин и женщина. Один мужчина с «конским хвостом», другой бритый, третий с черными, блестящими, зализанными назад волосами. Женщина – на вид лет тридцати, безупречная красавица – придержала дверь для четвертого мужчины в костюме кремового цвета. Короткие редеющие волосы, несколько прядей поперек обширной плеши. Он что‑то говорил с начальственным видом, размахивая руками.

Это был Брайан Трасслер.

61

В уединении своей комнаты Томас наконец открыл коробку. Содержимое ее было тщательно упаковано. Каждая деталь лежала в своем полистироловом отделении. Два объектива глядели на него из‑под нарезанной бумаги, словно какой‑нибудь ужасающе огромный жук.

– Отлично, – прошептал он.

Опустил лицо в коробку. Бумага зашуршала, словно сено. Как будто сегодня Рождество. Прохладные пластиковые ободки линз коснулись его щек, как два поцелуя.

Это для тебя, мамочка. Это все ради тебя. Ты рада? Надеюсь, что рада.

В коробке, в конверте, лежала также копия чека на сумму одна тысяча девятьсот сорок фунтов, подтверждающая снятие денег с золотой «Мастер кард» доктора Джоэля и зачисление их на счет компании «Сибер мейл».

Томас положил чек в черный бумажник из крокодиловой кожи, за подкладку. Просто на всякий случай – вдруг прибор не будет работать и его придется отослать обратно. Затем над решеткой камина он сжег наклейку, указывающую на то, что получателем посылки является доктор Теренс Джоэль. От «форда‑мондео», припаркованного в гараже рядом с «альфа‑ромео» Аманды Кэпстик, избавиться было нельзя, но в остальном он старался, чтобы ничто в его доме не указывало на то, что он имеет какое‑либо отношение к доктору Джоэлю из Челтнема. Белый фургон находился на многоэтажной автостоянке по долгосрочному договору аренды парковочного места.

Томас принес снизу пылесос и тщательно убрал пепел с решетки. Никаких грязных каминов в этой комнате. Он хотел, чтобы в ней не было ни пятнышка, как в операционной. Ему так нравилось. Ковер, стол, компьютер, кресло, книги, фотографии матери. Никаких насекомых. Никаких бактерий. Глухие занавески и двойные рамы защищали комнату от наполненного миазмами лондонского воздуха. Лучше уж страдать от жары, чем отравлять организм. Никакой грязи.

Но теперь эта комната больше не была стерильно чистой – по всему полу валялась оберточная бумага из коробки. Это выводило Томаса из себя. Эта сука, Аманда Кэпстик. Это она виновата. Если бы она не позволила доктору Тенненту слить в себя семя, ему не пришлось бы покупать эту штуку, а если бы он не купил ее, на сером ковре не валялась бы сейчас нарезанная бумага.

Скоро он уберет ее при помощи пылесоса, но не сейчас. Он еще не закончил.

Ему надо прочитать инструкцию. Он вытащил ее из целлофановой обертки. На титульной странице было напечатано: «Очки ночного видения AN/PVS. Модель F5001».

Такую модель он и заказывал. Хорошо.

Томас читал внимательно, запоминая все рисунки. Затем он вынул очки из коробки. На такой прибор было приятно смотреть, его было приятно держать в руках. Он поднес его к глазам. Запахло резиной, из которой был сделан наглазник. Очень удобно. Плотно прилегает к лицу. Конечно, пока еще ничего не видно: сначала нужно установить литиевую батарею.

Он помнил, как называется каждая часть прибора. Кнопка включения ИК‑осветителя. Индикатор заряда батареи. ИК‑осветитель. Объективы F/1.2. Индикатор включения ИК‑осветителя.

Красота.

Скорее бы воспользоваться очками. Это будет нечто особенное.

Томас вытащил из коробки оголовье, состоящее из нескольких ремней.