Ставя на пол второе ведро, Томас намеренно шаркнул ногой. Теперь существо смотрело прямо на него, и он подумал, не виден ли в темноте его силуэт. Но это было, конечно, невозможно. Эти очки не пропускали наружу и фотона света. Военный образец. Сказочно! Он был невидим.

Может, оно слышит его дыхание. Прислушивается к нему? Неслышно ступая, Томас сделал несколько шагов вправо. Существо продолжало смотреть вперед, на то место, откуда он только что ушел.

Страна слепых…

– Кто здесь? – сказало оно.

Жалкий каркающий голос.

– Кто здесь? Пожалуйста, помогите мне.

Он бесшумно отступил во вторую комнату, прошел мимо тел Тины Маккей и газетчика. Затем остановился и оглянулся.

Смердящее существо на полу, замерев, поворачивало голову короткими, резкими движениями.

– Кто здесь? – снова позвало оно.

Дверь захлопнулась. Эхо металось по подземелью, пока его не поглотила темнота.

Затем вдруг, ошеломительно яркий, вспыхнул свет.

Вскрикнув от боли и шока, Аманда зажмурилась и закрыла глаза руками. Глазные мускулы свела судорога. Через прижатые к лицу ладони пробивалось красноватое свечение.

Она медленно, боясь нового приступа боли, убрала руки от глаз и несколько раз моргнула. Боль в голове мешала думать. Приспособившись к освещению, огляделась. Она находилась в квадратной – примерно двадцать на двадцать футов, высотой около десяти футов – комнате без окон, освещенной четырьмя светильниками, вмонтированными в потолок. Стены, пол и потолок из ровного серого бетона. Никаких других, кроме двери, выходов или предметов. Она посмотрела на отдушину над тем местом, где лежал матрас. Единственная возможность выбраться, не считая двери. Отверстие достаточно большое для того, чтобы в него пролезть, – только бы найти способ отвернуть шурупы, крепящие к стене вентиляционную решетку.

Аманда сжала руками голову, отгоняя боль, но, случайно задев лоб, чуть не вскрикнула. Направо располагалась открытая дверь в неосвещенную комнату, где находились трупы. Затем ее внимание привлекли два пластиковых ведра и поднос недалеко от двери.

Одно ведро, похоже, было пустым. В другом, через край которого была перекинута фланелевая тряпка, была пенная вода. Рядом лежало аккуратно свернутое полотенце бежевого цвета и нераспечатанный рулон туалетной бумаги. На подносе стояла большая пластиковая бутыль с водой, пластиковый стакан, две бумажные тарелки, на одной из которых лежали несколько ломтей хлеба из муки грубого помола, а на другой – толсто порезанный сыр. И прямо на подносе несколько крошечных помидоров‑черри и яблоко. Ножа нет. Ничего, что бы она могла использовать в качестве отвертки.

Аманда бросилась к бутыли, схватила ее обеими руками и стала жадно пить. Она не успевала глотать, и вода текла у нее по подбородку.

Она остановилась только тогда, когда бутыль опустела на три четверти, но не из‑за того, что напилась. Она могла бы выпить все и не напиться, но неизвестно, когда ей принесут еще. Надо ограничивать себя, надо…

Время.

Я могу посмотреть, сколько времени.

Время и дата.

7:55. Вт. 28. Июль.

Еще глоток воды – на этот раз маленький. Она задержала воду во рту, смакуя каждую ее каплю. Два дня.

Господи боже мой. Два дня. Семь пятьдесят пять вечера или утра?

Почему никто не ищет меня? Она посмотрела на еду, схватила кусок сыра и хлеба и, глотая слезы, затолкала их в рот, неистово работая челюстями.

Майкл, ты хоть знаешь, что я не дома и не на работе? Лулу, ты спрашиваешь себя, куда это я запропастилась?

Господи, да кто‑нибудь вообще заметил мое отсутствие?

Она отпила еще глоток воды, затем съела еще хлеба и сыра, съела помидор – такой спелый, сладкий, умопомрачительно вкусный помидор.