Это еврейское имя. Доктор Джоэль – еврей. Как‑нибудь на досуге познакомьтесь с ивритом и еврейской культурой. У древних евреев „джоэлем“ называли ближайшего родственника того человека, которому был причинен вред. На него возлагалась ответственность за воздаяние и мщение.

У древних евреев, доктор Теннент, „джоэль“ значит – кровник».

88

Гленн Брэнсон расплывался от жары. Он стоял на ковре, липком от пролитого пива, в набитом битком верхнем зале какого‑то паба в северном Лондоне – он точно не знал в каком. Его окружало около ста полицейских офицеров, которые шумно чествовали уходящего на пенсию детектива‑инспектора Дика Бардольфа, ради которого и было устроено это мероприятие. В настоящий момент сам Дик Бардольф, без галстука и в расстегнутой рубашке, находился между обнаженными грудями девушки‑стриптизерши, чьей работой было поздравить его.

Гленн прислонился к барной стойке и старался привлечь внимание не справляющегося с таким количеством народа бармена, которому приходилось держать в голове по восемь заказов одновременно. В свое время, когда Гленн работал вышибалой, он навидался распущенных женщин. Он не любил поздравлений стриптизерш. Он не любил, когда собиралась большая пьяная толпа. К тому же сегодня он был не в духе. За время службы в полиции на его долю выпало уже немало трупов, но ни одна смерть не поразила его так, как смерть Коры Барстридж и гибель человека, выловленного сегодня в Шорэмской гавани. Целый день перед его глазами стоял голый череп над раздувшейся кожаной курткой, целый день он обонял ужасный трупный запах, и три пинты светлого пива не смогли ничего с этим поделать. А еще он не переставая думал о Коре Барстридж.

Завтра ее похороны. Они будто клали конец всему. Впереди ведь еще дознание, и, если после кремации появятся новые улики, будет наверняка трудно добраться до правды о том, что в действительности с ней произошло…

Гленн попался наконец на глаза бармену, но тот сразу же отвернулся и стал обслуживать кого‑то еще. Гленн задумался, сколько ему еще здесь находиться. Он что‑то слышал о грядущем ужине с китайской кухней, но он уже слишком устал. Хорошо было бы поехать домой и лечь спать не за полночь.

Майк Харрис, который привел Гленна сюда, познакомил его с несколькими офицерами Столичной полиции, но из‑за громкой музыки и шума было тяжело разговаривать – приходилось выкрикивать слова. И все же он обзавелся несколькими важными визитными карточками: заместителя начальника полиции, старшего суперинтендента, двух старших детективов‑инспекторов. Как и в любой организации, в полиции продвижение по службе частично зависит от нужных знакомств.

Кто‑то толкнул Гленна, пробираясь к барной стойке. Он подвинулся, обернулся и увидел крупного мужчину с бычьей шеей, мягким, немного детским лицом и короткой стрижкой. Обильно потеющий великан дружески кивнул Гленну и прокричал:

– Только пришел. Надо догонять!

Голос показался Гленну знакомым, но он сразу не смог определить откуда.

– Один бармен, – ответил он. – Безумие! Здесь и трое не управились бы.

Позади них поднялся рев:

– Снимай их!

Они оба повернули голову, но не смогли ничего рассмотреть.

– Ты откуда? – прокричал Гленну его новый знакомый.

– Суссекс.

– Конкретнее?

– Хоув.

Мужчина задумчиво кивнул и прокричал:

– Знаешь детектива‑констебля по фамилии Брэнсон?

Гленн вспомнил, откуда ему знаком голос этого человека.

– Это я!

– Ты Гленн Брэнсон?

– Ага!

Мужчина широко улыбнулся и протянул руку.

– Вот так встреча! Саймон Ройбак из Хампстеда. Мы разговаривали в понедельник по телефону.