На девяносто пятом улица заканчивалась. Дальше был Т‑образный перекресток. Последний дом на противоположной стороне имел номер 96. Майкл вылез из машины и пешком обогнул угол. Иногда угловые дома имеют адрес соседней улицы. Но за углом девяносто седьмого дома не было.

Вернувшись в машину, он не закрыл дверь, чтобы свет остался гореть, и еще раз проверил указанный на бланке адрес. Написан четко. Ни одного шанса, что в какой‑нибудь цифре ошибка. Это было сделано намеренно.

Доктор Джоэль написал этот номер потому, что знал, что его не существует.

Майкл выключил свет в салоне. Его окружил сумрак, разбавленный светом уличных фонарей. Аманда исчезла через несколько дней после того, как Джоэль пришел к нему на первый прием.

Майкл все больше убеждался в том, что Джоэль связан с ее исчезновением. Человек, который мог помочь ему, был здесь, в Челтнеме, – врач общей практики, не отвечающий на телефонные звонки.

Он позвонил в справочную и спросил, есть ли у них домашний адрес доктора Сандаралингема. Доктор Сандаралингем значился в списке, но был отмечен как «больше не существующая директория». Майкл сказал женщине‑оператору, что он сам врач и у него чрезвычайная ситуация, но та больше ничем не могла помочь и посоветовала позвонить в полицию.

Майкл подумал, не позвонить ли Ройбаку, но было уже больше часа ночи. Ни от Ройбака, ни от Сандаралингема он ничего путного в такое время не добьется.

Через десять минут Майкл заехал в обшарпанный переулок, где, согласно адресу на письме, располагался кабинет доктора Сандаралингема, и остановил машину возле двадцатого дома.

На большой латунной табличке рядом с парадной дверью был список имен, но доктора Сандаралингема среди них не было. И никакого другого доктора.

Переулок был тих, никакого движения, только теплая тишина ночи. Взяв с собой мобильный телефон, Майкл вышел из машины, подошел поближе к зданию и набрал номер доктора Сандаралингема. Через несколько секунд где‑то над его головой зазвонил телефон. Четыре гудка, затем та же самая запись, которую он слышал и раньше: «Доктор Сандаралингем не может сейчас подойти к телефону. Пожалуйста, оставьте сообщение, и он вам перезвонит».

Майкл повесил трубку и, чтобы быть уже до конца уверенным, набрал номер еще раз. И снова через несколько секунд над ним зазвонил телефон.

Он перебрал все дверные звонки, нажав на каждую кнопку по два раза. Никакого ответа. Он вернулся в машину, отъехал немного назад, чтобы видеть ведущие к парадному входу ступени. Затем откинул чуть дальше спинку сиденья и запер машину. Его тело онемело от усталости, но в мозгу еще метались мысли. Он услышит, если кто‑нибудь пройдет или проедет. Проезжающий автомобиль разбудит его, если он вдруг задремлет.

Он закрыл глаза и немедленно погрузился в водоворот мыслей. Подобно огромной воронке, они затягивали его, беспомощного, в свой центр, где его ждал темный ужас.

Там он и уснул.

92

Тени от его пальцев плясали на клавиатуре под настольной лампой «Стейнвей».

Иногда Томасу казалось, что эти клавиши – клавиши рояля «Стейнвей», а он – великий музыкант, вкладывающий всю душу в игру. В такие минуты он сидел в своей комнате, отделенный от всего мира, освещенный экраном монитора, под его руками пощелкивала клавиатура, его тело покачивалось, вторя ритму струящихся по экрану слов.

Слова приходили из пространства, изливались из его рук. Он был просто бездушным проводником между создателем и компьютерным экраном. «У тебя руки хирурга», – говорила ему мать. Да, узкие ладони, длинные красивые пальцы, ухоженные, гладкие, идеально обработанные ногти.

Она расстроилась, когда он бросил медицинскую школу.