Милдред помогла ей одеться. Она сказала, что Кэффи отправилась в дом герцога, чтобы забрать оставшиеся вещи.

– Как вы себя сегодня чувствуете? – спросила служанка, застегивая платье хозяйки. – Щечки у вас вроде порозовели.

Серина улыбнулась, тронутая такой материнской заботой.

– Мы все очень рады, все слуги, что вы вышли замуж за господина, – продолжала Милдред. – Дому нужна хозяйка, а лорд Дейнридж слишком хороший человек, чтобы жить без любящей жены.

Это совсем не соответствовало тому, о чем в данный момент думала Серина. «Хороший человек» силой заставил ее выйти за него замуж, почти соблазнил вчера вечером, а после этого опять исчез на всю ночь!

Она видела, как он выходил из дома в десять часов. Сначала она читала и делала вид, что ее не беспокоит, где проводит время муж. В три она заняла привычное место у окна и принялась ждать его возвращения. Когда забрезжил рассвет, Серина в изнеможении упала на кровать, проклиная Люсьена за то, что он оставил ее одну, а сам направился к какой-нибудь шлюхе.

Но почему это так ее волнует? Неужели она действительно любит его? Или с каждым днем опускается все глубже в пучину порока, следуя по стопам своей матери?

– Ну вот, так-то лучше, – перебила ее размышления Милдред, слегка припудрив ей щеки и лоб.

Серина улыбнулась служанке и спустилась вниз. Она отказалась от завтрака, желая как можно скорее переговорить с мужем. Если уж ей придется жить с ним под одной крышей, им придется еще раз обсудить все условия их интимной жизни.

Она надеялась, что Люсьен не будет против ее предложения. Где он проводит каждую ночь? Если с другой женщиной, то с какой стати он требует от нее исполнения супружеского долга?

Серина вышла в холл и встретила Холфорда.

– Скажите, где мой муж?

Глаза дворецкого были печальны.

– На кладбище Святого Георга, миледи. Он ходит туда каждое утро в это самое время.

Серина вспомнила, что муж не так давно кого-то потерял, но она не знала, кого именно. Когда он сказал ей об этом, она решила, что это кто-то из родителей, друг или близкий человек.

– Холфорд, а на чью могилу он ходит?

Слуга посмотрел на нее с удивлением.

– Разве вы не знаете, миледи?

– Нет, – ответила Серина, встревоженная реакцией Холфорда, – но хотела бы знать.

– Да, конечно, – ответил он. – Идите за мной.

Не произнося больше ни слова, он медленно начал подниматься по лестнице, пролет за пролетом. Теряясь в догадках, Серина последовала за ним.

Наконец пожилой слуга остановился перед запертой дверью и достал ключ.

– Я не знал, что господин не рассказал вам о леди Челси.

Леди Челси? Еще одна женщина? Серина заставила себя подавить порыв ревности, но выражение ее лица было настолько красноречиво, что Холфорд продолжил:

– Его дочь, миледи. В октябре ей исполнилось бы пять лет.

Серина похолодела. О Господи, его дочь!

Он оплакивал не женщину, а ребенка, своего ребенка. Боль, которую он испытал, казалось, пронзила и ее саму.

– Когда? – только и смогла она прошептать.

– Примерно шесть месяцев назад, – ответил слуга внезапно охрипшим голосом.

После этого он открыл дверь.

– Почти все в этой комнате осталось таким, как и в ночь смерти леди Челси.

Дворецкий отошел в сторону, и Серина оказалась в детской. Комната была полна игрушек, на кровати чинно сидели куклы. Серина дотронулась до одной из них, изрядно потрепанной. На ее платье виднелись дыры и пятна. Наверняка она была самой любимой игрушкой девочки.

На небольшом столике лежало несколько рисунков, сделанных неумелой детской рукой.