На небольшом столике лежало несколько рисунков, сделанных неумелой детской рукой. На одном красовалась ромашка с неправдоподобно длинными лепестками, на другом – зеленая клякса и подпись корявыми буквами: «Лягушонок Герман». Еще один рисунок изображал мужчину с густыми черными волосами. В углу было приписано: «Папа».

– Челси была очень милым ребенком. Она все время смеялась, – сказал Холфорд. – Мы все ее очень любили.

Серина положила рисунки на место. В ее глазах стояли слезы.

Теперь ей стало совершенно ясно, почему он так торопился со свадьбой. Он уже потерял дочь и не мог потерять того ребенка, которого она носила под сердцем. А она, озабоченная тем, чтобы не дать повода для сплетен, даже не удосужилась спросить его, почему он так печется об их будущем ребенке.

Она еще раз оглядела комнату, где каждая мелочь кричала о горе, которое испытал Люсьен. Она увидела странное пятно на оконном стекле. Подойдя поближе, Серина рассмотрела отпечаток детской ладошки.

– Леди Челси оставила его незадолго до смерти. Днем она ела конфеты. Когда ее не стало, господин запретил мыть это окно, – объяснил Холфорд.

Теперь Серина уже не могла сдержать слез. Бедный Люсьен! Он пережил то, что она едва начала понимать. Да, она потеряла Сайреса, который был ее добрым другом, но с каждым днем ей становилось все легче, когда она думала, что теперь он в раю. А что такое потерять ребенка, который рос на твоих глазах, сделал первый шаг, держа тебя за руку? Эта боль не сравнима ни с чем.

Неожиданно Серине захотелось дать Люсьену то, что он потерял, или хотя бы попытаться это сделать. Она не могла вернуть Челси, но была способна подарить ему еще одного ребенка.

– Благодарю вас за то, что вы показали мне это, – сказала она, дотрагиваясь до плеча Холфорда в знак признательности.

– Всегда к вашим услугам, миледи, – улыбнулся он.

– Когда вернется мой муж, пожалуйста, скажите ему, что я жду его в кабинете, – попросила она.

– С удовольствием, – ответил старый слуга и снова улыбнулся.

Глава 17

Люсьен вошел в кабинет спустя час. Он был бледен, под глазами виднелись темные круги. На его ботинках Серина заметила остатки глины, и это еще раз напомнило ей о лежащей в могиле девочке. Чувствуя, как комок подступает к горлу, она подошла к мужу.

– Ты хотела меня видеть? – спросил он. Его голос звучал спокойно и совершенно равнодушно.

Она кивнула и нервно сглотнула. Нежность, сочувствие и печаль горькой волной захлестнули ее сердце.

Возможно, он не нуждается в ее сочувствии, а от их брака ему нужны только ее тело и наследник. Вполне вероятно, в его сердце царит другая женщина, с которой он проводит каждую ночь. Неожиданно Серина подумала, как трудно и даже невозможно будет им жить друг с другом, оставаясь врагами.

Люсьен молча смотрел на нее.

– Может быть, ты закроешь дверь и мы поговорим? – предложила она.

– О вчерашнем вечере? – подозрительно спросил он.

– Я хотела поговорить… о наших отношениях, – ответила Серина.

Он кивнул, закрыл дверь и сел на диван.

– Я готов обсуждать с тобой все, что угодно, но только не развод. Я не дам его тебе ни при каких условиях.

– Нет, я хотела поговорить не об этом, – сказала Серина, усаживаясь в кресло. – На самом деле… я… я хотела сказать, что понимаю теперь, почему ты так торопился со свадьбой. И я… – Она замолчала, пытаясь успокоиться. – Я очень сочувствую твоему горю.

Долгое время он сидел молча, и его лицо ничего не выражало.