– Там!

Взглянув в указанном направлении, Киндред увидел яркий оазис света, крохотный просвет, где деревья расступались, позволяя солнцу проникнуть в лесную чащобу. А еще это напоминало сверкающий драгоценный камень в полумраке, испещренном солнечными зайчиками.

Она ускорила шаг, и Том старался не отставать, пытаясь находить в траве ее следы, поскольку она знала дорожку, остававшуюся невидимой для него. Возбуждение внутри его – любопытство смешивалось со страхом – постепенно росло. Ум еще не утомился от чудесных событий этого дня, но, без сомнения, пребывал в состоянии постоянного шока, постепенно цепенея, поскольку мозг защищал себя от перегрузки. Но сейчас его мысли вновь понеслись вскачь, воображение разыгралось. У Дженнет были важные причины на то, чтобы привести его в это место, таинственность в ее голосе убеждала в этом, но до сих пор она даже не намекнула, что за тайну скрывает поляна.

Девушка достигла места, напоминавшего лесной грот, раньше Тома и обернулась, ожидая его, ее очаровательно игривая улыбка ободряла, завлекая. Он ускорил шаг, невзирая на дрожь в ногах и усиливавшееся биение в груди.

– Дженнет... – начал он, но не смог придумать что добавить.

– Все в порядке, Том.

Он догнал ее, но едва не споткнулся, и девушка проворно бросилась вперед, чтобы поддержать его, ее руки оказались неожиданно крепкими. Как у Бе‑тан, неожиданно вспомнилось ему.

Краски на освещенной солнцем полянке ослепляли. Колокольчики смешивались с дикими орхидеями, наперстянка – с бальзамином, первоцвет – с таволгой и другими растениями, чьих названий он не знал, – сочетание, в которое он ни за что бы не поверил, если бы не видел сейчас своими глазами. Бузина гордо возвышалась посреди круга из папоротников, кустов с красными ягодами и других деревьев, роскошное растение с длинными зубчатыми листьями и кремово‑белыми цветами. Том вопросительно посмотрел на Дженнет, и на этот раз она указала на траву в нескольких футах перед этим кустом Он заметил верхушку камня среди высоких листьев и недоуменно повернулся к девушке.

– Посмотри сам, – велела она, и молодой человек опустился на колени перед камнем, бока которого были довольно грубо обтесаны, а впереди чья‑то не очень умелая рука вырубила буквы. Надгробие, поскольку буквы складывались в имя:

ДЖОНАТАН БАЙТ.

27

Озарение

– Старший сын сэра Рассела? Убитый в Северной Ирландии?

Дженнет не ответила на его вопрос, она просто смотрела на него.

– Джонатан Блит. Ты говоришь... ты утверждаешь, что он был моим отцом?

Наконец девушка произнесла удивленным тоном:

– Разве это не очевидно для тебя?

– Бетан никогда не говорила о нем.

– Возможно, она считала, что так лучше. На самом деле я не знаю, Том, мне известна только история их любви, пронесенная сквозь годы.

Том взглянул в лицо своей спутнице, затем вновь перевел глаза на камень.

– Это невозможно. Она должна была сказать. И конечно, когда она умерла, сэр Рассел сообщил бы мне.

Дженнет слегка пожала плечами.

– Кто поймет людей? Пойдем сядем и побеседуем.

Она побрела к краю поляны и опустилась на землю, скрестив лодыжки, опершись спиной на ближайший дуб.

– Иди сюда, Том, – позвала она вновь.

Помедлив еще нескольких мгновений, вглядываясь в грубую поверхность серого камня, словно тот мог ответить на вопросы, которые все еще мучили Тома, он последовал за девушкой. Молодой человек рядом остановился с ней, и его глаза вновь уставились на памятник, еле видневшийся из травы.