Холодные зимние вечера, когда они вместе усаживались перед огнем, горевшим в старой кухонной плите, а Бетан рассказывала ему волшебные сказки, читала истории из большой книги и из других. А летними ночами приходили точно такие же сказки, они будили воображение, иногда пугали, но концы всегда оказывались счастливыми. А затем, несколькими годами позже, Бетан знакомила его с магическими ритуалами, природной медициной и древними законами волшебного народа, его юный ум переполнялся таким количеством вещей, таким количеством сокровищ... Как он мог забыть все это? И почему вспомнил некоторые вещи именно сейчас?

Но тогда еще один вопрос:

– Если Джонатан Блит принадлежал к тем людям, которые верят...

– Верят в нас, волшебный народ? – закончила она фразу, неодобрительно качая головой по поводу его сомнений. – Вера была в его натуре, как и в натуре многих других людей, как есть она и в твоей природе.

– Но почему тогда мой отец стал солдатом, человеком войны?

– Он стремился к добру. Джонатан Блит никогда не поднимал руку для убийства людей, только для их защиты.

– Откуда ты знаешь все это?

– От Ригвита Они с Джонатаном были большими друзьями.

Хранитель коттеджа Том поразился, как долго изменяющий размеры эльф живет на свете!

– Ригвит рассказал мне многое с тех пор, как мы узнали, что ты возвращаешься.

– Вы знали, что я возвращаюсь? Мне самому это стало известно несколько недель назад.

– Это было предопределено. Именно поэтому коттедж не обветшал, ожидая тебя. Мы знали о твоей болезни, о том, что ты предпочтешь выздоравливать здесь, в месте, которое всегда было для тебя безопасным.

– Я находился в сотнях миль отсюда. Как вы могли узнать о моей болезни?

– Это нетрудно. Ты связан с нами, хотя никогда не будешь одним из нас. И есть другая причина, пока непонятная мне. Но со временем это произойдет.

Бабочка, голубая с золотым, присела на ее плечо. Насекомое расправило крылышки, словно гордилось их узорами, и, убедившись, что ее элегантность замечена, упорхнула прочь.

– Ригвит рассказывал мне, что этот выбор Джонатан сделал под давлением отца. Тот хотел, чтобы он проявил себя как мужчина, оставил все «фантазии, дурацкие книги и исследования природы».

Голос Дженнет неожиданно стал ниже, грубее, и образ грозного сэра Рассела явственно возник в мозгу Тома. Это было почти как если бы он волшебным образом перенесся назад, в момент противостояния между отцом и сыном, потому что он не только смог ясно увидеть сэра Рассела, но и другого, молодого высокого человека, так похожего на самого Тома...

– У тебя есть младший брат, – произнес «другой» голос Дженнет. – Ты должен стать для него примером. Хватит снов наяву в этом треклятом месте. Займись делом, или я разнесу коттедж. Он никогда не использовался для хороших дел, почти всегда в нем поселяли любовниц или кого‑то еще в этом роде. Я никогда не любил Малый Брейкен, не выношу его атмосферу. Выбор за тобой, Джонатан, но помни: у тебя есть единокровный брат, который постоянно смотрит на тебя. Покажи ему хороший пример, я хочу гордиться...

– Я хочу гордиться... – это снова был голос Дженнет, слегка хрипловатый, неясный и... утешающий.

Видение исчезло, и теперь Том засомневался, было ли оно или просто изменились ее голос и тембр.