Кэти пришлось откашляться, прежде чем она смогла заговорить:

– Думаете, он скоро вернется?

– Я уже говорила тебе, – негромко ответила Нелл, уставясь в расширившиеся зрачки Кэти. – Он пошел прогуляться по лесу. Но мы ведь можем слегка развлечься, пока ждем его, верно?

Нелл знала, что она должна соблюдать осторожность. «Будь терпеливой, не торопись, – говорила она себе. – Не испугай ее, сделав ход слишком поспешно». Есть ли у Кэти какой‑то опыт общения с другими женщинами? Маловероятно. Казалось, ей слишком нравится Том, чтобы увлечься кем‑то, принадлежащим к ее собственному полу. Но кто знает, в наше‑то время? Кто мог наверняка что‑то знать о склонностях другого человека в то время, когда такой фактор, как стыд, вообще перестали принимать во внимание? Сейчас юноши и девушки могли колебаться в любую сторону, куда им только заблагорассудится, без риска подвергнуться преследованиям. Это хорошее время для таких женщин, как Нелл.

Она заметила, что дыхание Кэти становится все более неровным и хриплым, грудь в вырезе футболки сильно покраснела. Женщина протянула ладонь, коснулась обнаженной руки своей соседки и сразу же ощутила реакцию.

Кэти почувствовала, как ее плоть затрепетала от мягкого прикосновения, и мягкая волна распространилась по руке, постепенно захватывая все тело, украдкой предававшее свою хозяйку. Почему она не отпрянула от прикосновения другой женщины? Да потому, что ощущение казалось приятным и желанным Господи, она чувствует возбуждение! Кэти прижалась к нижней дверце шкафа с посудой, не решаясь взглянуть на Нелл. Каждая часть ее тела ощущала напряжение, она чувствовала, как нечто странное происходит с кровеносными сосудами, в определенных точках ее тела артерии расширились, усиливая ощущения повсюду – в груди, в паху, по бокам шеи, на коже между лопатками и в сгибе локтей, на внутренней стороне бедер...

Кэти уронила ложку в миску липкого сока и схватилась за край раковины. Что с ней происходит?

Женщина рядом с ней говорила что‑то успокаивающее, и все‑таки ее голос звучал в отдалении, словно Кэти создала вокруг себя оболочку, но страстно жаждала, чтобы кто‑нибудь сломал ее. Вторгся в нее.

Ей хотелось, чтобы ее ласкали, и она почти всхлипывала от неуправляемости этого ощущения. Но ведь она не такая. Она только однажды, совсем юной, вот так же жаждала женского прикосновения – томление школьницы, которое ни к чему не привело. Ни к чему, кроме ее собственных прикосновений; она воображала, что ее рука принадлежала другой девочке, гораздо старше, вызывавшей ее восхищение. А затем был еще один раз, по сути дела единственный, который Кэти изо всех сил старалась выбросить из головы, поскольку отчаянно стыдилась произошедшего. Тот случай заставил ее почувствовать себя совсем другим, чужим и странным человеком, и память о нем стала ее проклятием.

Нелл не торопилась, в тихом голосе звучали успокаивающие нотки.

– Ты такая хорошенькая, – говорила она, чувствуя собственную влагу между ног, чудесное раздражение во влагалище, затвердение клитора, набухание грудей. Ее пальцы легко пробежались сзади по шее Кэти. – Такая потрясающе хорошенькая. – Хрипотца в голосе усилилась.

Нелл хотела освободить волосы женщины от стягивающей их резиновой ленты, но она знала, насколько это деликатный момент. Все, что требует усилий, на этой стадии может легко встревожить, нарушить неосознанное настроение, так что ее жертва отвергнет любые движения.

Медленно, неясно поглаживать шею, разговаривать спокойно, мягко, обольстительно.