Соболев вздохнул, снова оглянулся на спокойно стоявшего неподалеку Роша, который о чем-то разговаривал с сержантом Дамалой.

– Знать бы нам еще причину такого его поступка… – наконец произнес он. – Ладно, я еще раз поговорю об этом армейце с Дамалой и решу, что нам с ним делать. А пока… Пойдем и подумаем, что и как нам говорить полиции.

Они подошли к Рошу и сержанту.

– Гринно, кто-то из проезжавших мимо на машине мог видеть, как ты едешь рядом с тем мотоциклом? – спросил Вячеслав у Роша.

Тот немного подумал и помотал головой.

– Я только что говорил сержанту, что на дороге в этот момент близко к нам машин не было. Они появились чуть позже, когда… Когда мотоцикл перевернулся и этот, – он кивнул на мертвого парня, – уже лежал.

– Хорошо, – сказал Соболев. – Нам сейчас совершенно не нужно, чтобы нас связали с этим у… – Он не договорил и поправился: – С этой аварией. Где ключ от замка зажигания? Он все еще у тебя?

Рош покачал головой и кивнул на мотоцикл. Он уже успел вернуть на место ключ, и все теперь выглядело так, словно авария произошла случайно, благодаря неосторожности водителя, а сам он здесь ни при чем.

– Надеюсь, что твоих пальчиков на нем нет, – проворчал Соболев, но, посмотрев на руки Роша, одетые в легкие кожаные перчатки, удовлетворенно кивнул и сказал, обращаясь сначала к Рошу, а потом и к Сосновскому: – Полиции скажете, что ехали следом за мотоциклистом и стали свидетелями аварии. Расскажете им, как он упал, но причину, почему так получилось, то есть почему мотоцикл у него внезапно заглох, – не знаете. Пускай сами разбираются, а нам недосуг. Надо двигаться дальше.

Но даже на объяснения с полицией у них ушло три часа. И если бы не документы, которые говорили о важности этой гуманитарной миссии и о том, что ее задержка может вызвать недовольство правительства России, их промурыжили бы и дольше. Мотоцикл решили временно убрать в одну из фур. Он пока был не нужен и, как сказал рачительный Ванюшин, «только зря топливо жрал». Роша временно, в виде наказания, отправили дежурить на последнюю в звене фуру, подальше от головной машины, где он в одиночестве должен был нести вахту.

Когда колонна тронулась, Соболев связался с Ванюшиным.

– Кутузов, ты там не рядом с сержантом Дамалой? – спросил он.

– Рядом, – ответил прапорщик.

– Поговори с ним. Расспроси подробнее, что он знает о Гринно. Кто он, из каких мест, почему решил заключить контракт на военную службу. Ну и все такое прочее.

– Хочешь побольше узнать об этом парне? Тогда, как мне кажется, нужно поговорить и с его товарищами. Как их там – Доктор, Биффал…

– Да. С ними тоже поговори. Но только так, чтобы сам Гринно об этом не узнал. Чтобы они ему ничего такого не сообщили потом.

– Понятно, что дело секретное, – усмехнулся прапорщик.

Оказалось, что сержант Дамала не так уж и много знал о Роше. Он рассказал, что тот прибыл на базу в Беренго в один день с тремя другими новобранцами. В его анкете говорилось, что он – из семьи баптистского священника, родился и вырос в Дамаре – городе, который находится в полутора часах езды от столицы. Почему он решил пойти в военные – Дамалу это не интересовало. Ему было достаточно того, что Рош был у него в подчинении. А уж почему стал военным, ему было все равно.

– У нас сейчас такая политическая обстановка, – пояснил он Кутузову, – что либо ты идешь и сражаешься за страну и законное правительство, либо примыкаешь к повстанцам и идешь сражаться против правительства.