– Тогда давайте на счет три, по моей команде. Стреляем по обе стороны от дороги, чтобы уж наверняка, – скомандовал Соболев.

Он дал бойцам время зарядить выстрелами прицепленные к автоматам гранатометы и затем дал команду выстрелить.

Эффект от разорвавшихся снарядов был таким, что у грузовозов задрожали и чуть не вылетели стекла в кабинах. Вспышка света была просто невероятно яркой, и те из водителей, кто не успел закрыть глаза, на несколько мгновений перестали видеть. Что уж говорить о бедных пигмеях, которые прятались в кустарнике? Их выскочило на дорогу не менее дюжины, и все они упали на землю, зажав уши и что-то громко крича.

– Теперь подпускайте к ним птичек, – скомандовал Соболев, и через несколько секунд три дрона закружили вокруг пигмеев в каком-то невообразимом воздушном танце.

Поначалу, ослепленные и оглушенные гранатами, маленькие люди не видели новой приблизившейся к ним опасности. Но потом, когда они, уже встав, решили проткнуть копьями шины квадроцикла, стоявшего впереди колонны из фур, они увидели и квадрокоптеры. Те с легким жужжанием носились у них над головами, почти задевая их кучерявые волосы. Пигмеи пригнулись, стали отмахиваться от огромных назойливых и не виданных ими до сих пор насекомых. Пытались сбить их копьями, но дроны, управляемые Калининым, Блохиным и Гуго, ловко увертывались от них. Пигмеи плевали в них иглами из своих полых трубок, но иглы отскакивали от техники, не причиняя ей никакого вреда. И тогда маленькие люди не выдержали и с криками стали убегать в джунгли. Дроны некоторое время преследовали их, а потом вернулись и были водворены каждый на свою базу.

– Пускай отдохнут и зарядятся. Они хорошо поработали, – ласково, словно эти железные, похожие на инопланетных жуков дроны были живыми и могли его услышать, сказал Ванюшин и спросил у Соболева: – Командир, куда нам девать Балу? Не оставлять же парня гнить на такой жаре.

– А то ты сам не знаешь, – проворчал Соболев. – Есть ведь у тебя в хозяйстве мешки для такого груза. Так чего спрашиваешь? Пакуйте его и в фуру, в которой воду везем, загружайте. Темный, – вдруг вспомнил он, – как там у тебя водитель второй фуры себя чувствует? Сильно его посекло?

– Доктор сейчас его обрабатывает, – доложил Блохин. – Говорит, что вроде нет ничего страшного. Глаза целы, и это главное. Но придется его сегодня кому-то сменить. Парень явно в шоке. Дали ему сильное обезболивающее. К завтрашнему дню, по словам Доктора, должен уже почувствовать себя лучше.

– Понял. Опять у нас двадцать пять, – проворчал Соболев, размышляя, кем бы ему заменить раненого водителя. – Придется Гринно посадить за руль. Больше у нас никто такие фуры раньше не водил, – нехотя признался он сам себе. – Гринно! – позвал он Роша, который в этот момент помогал Ванюшину и сержанту Дамале упаковывать тело Балу в специальный мешок.

Тот оглянулся и, еще не зная, зачем он вдруг понадобился, неохотно подошел к командиру.

– Ты говорил, что умеешь водить грузовозы, – посмотрел на него Соболев.

Рош кивнул.

– Вот и хорошо, – не переставая пристально смотреть на него, заметил командир. – Значит, придется тебе на сегодня заменить одного из водителей. Иди во второе звено. Поведешь вторую от начала фуру. Это приказ.

Рош ликовал. Неожиданно случилось то, чего он хотел больше всего, – быть во втором звене за рулем одного из интересующих мафию фургонов и при этом без пристального внимания со стороны Сибиряка.

Выслушав приказ, он вернулся к машине, в которой ехал вместе с Сосновским, и с довольным видом демонстративно прошел возле него, тихо, чтобы никто, кроме Эдуарда, его не услышал, сказал по-русски:

– Умойса, матроша.