– Останавливай машину, мать твою!

Рош, конечно же, не понял, что сказал Сибиряк, но догадался, что тот хочет, чтобы он остановил фуру. Зная, что русский неплохо говорит по-английски, он коротко ответил:

– Фак ю.

А для большей ясности показал ему средний палец. Лучше бы он этого не делал. Этот неприличный жест привел Сибиряка в ярость, которая выразилась у него в том, что он со всего маху врезал африканцу по лицу. Кровь из рассеченной брови стала заливать Рошу глаза, он наклонил голову и сделал вид, что Сосновский вырубил его. Сам же осторожно, но в то же время и быстро, чтобы тот не успел заметить его движения, вынул нож из чехла, пристегнутого к левой ноге. Еще секунда, и острое лезвие полоснуло Сосновского сначала по руке, а потом и чиркнуло у самого горла. Откинувшись назад, Эдуард быстро перехватил руку с ножом противника и головой ударил Роша в лоб.

Теперь африканец и вправду повалился без сознания. Машина, которая и без того неслась по дороге зигзагами, вдруг съехала на обочину и, ломая кустарник и деревца, стала продираться в глубину леса, сбавляя скорость. Но в какой-то момент, наскочив на поваленное дерево, она вдруг стала крениться и заваливаться набок. Сосновский, словно тряпичную куклу, рванул на себя высокого, но худого африканца и закинул его на лежанку, расположенную позади сиденьй. То ли этот толчок, то ли оттого, что центр тяжести сместился, фура снова встала на колеса и, проехав по инерции еще пару метров, заглохла.

– Твою ты маму не горюй, – выдохнул не то с облегчением, не то с досадой Сосновский.

Он хотел было посмотреть на Роша – в каком тот находится состоянии, – но не успел. Едва он стал оборачиваться, как получил мощнейший удар по голове и упал, уткнувшись лицом в водительское сиденье. Но ненадолго. Удар вырубил здоровенного Сибиряка только на пару секунд. Однако за это время Рош успел все же соскочить с лежака. Он хотел было выпрыгнуть наружу через открытую дверцу и бежать в джунгли, прихватив свой автомат, лежащий под растянувшимся на сиденьях русским, как получил сильнейший удар ногой по спине и вылетел из машины. Следом за ним пулей выпрыгнул и сам Сосновский, в руках которого был его, Роша, автомат. Африканец упал сначала ничком, а затем, развернувшись лицом к Сибиряку, одним прыжком встал. Хотя он никак не ожидал от русского такой прыти, но просто так сдаваться он тоже не собирался.

– Ты будешь стрелять в безоружного? – усмехнувшись, спросил он Эдуарда по-английски и показал сначала на автомат, а потом на себя.

Сосновский не стал отвечать на вопрос Гринно, а сказал:

– Я всегда подозревал, что ты не тот, кем являешься на самом деле. Ты связан с мафией? Это мафиози внедрили тебя в охрану гуманитарной колонны? Еще кто из африканских военных связан с тобой и «Бана Мурой»?

– Это допрос пленного или вопросы чисто для поддержания разговора? – насмешливо поинтересовался Рош.

Его не зря прозвали Хитрецом. Он умел ловко заговаривать зубы и с легкостью выходить из разных передряг. Рош надеялся, что русский хотя и ловкий и сильный, но не настолько умен, чтобы не попасть на крючок его хитрости.

– Зачем ты напал на меня? – спросил он. – Я выполнял задание командира Тайги. Мне нужно было отвлечь бандитов, но так получилось, что я отвлек тебя, – усмехнулся он. – Зачем ты погнался за мной? Зачем остановил?

– Ни черта ты не выполнял никакое задание, матрешка, – проворчал Сибиряк по-русски, а по-английски сказал: – Вот мы сейчас пойдем и разберемся, чье задание ты выполнял. Если я буду не прав, ты сможешь ударить меня так же, как я ударил тебя, когда останавливал машину, угнанную тобой.

– Может, мне стоит сделать это прямо сейчас? – снова усмехнулся Рош.