Гриффин проснулся от толчка и увидел рядом Луну.

— Я еще…

— Не беспокойся, — улыбнулась она. — Ты все еще жив. Но нам уже пора.

— А нельзя поспать еще немного?

— Ты поспал достаточно. — Луна посмотрела в сторону, вздохнула и сказала: — Грифф, ты неважно выглядишь.

— Думаешь, ты меня этим удивила?

— Меня беспокоит твое свечение.

— И что с ним?

— Оно слабеет. Когда ты спал, оно… возможно, мне показалось… Оно понемногу выходило из твоего тела, как в тот раз, когда на тебя напали летучие мыши из Оазиса.

— Нет, — беспомощно сказал он.

— Давай, Гриффин, поднимайся!

Древо. Еще одно путешествие. Что если оно ведет в никуда или туда, где еще хуже, чем здесь? Он вспомнил огромное полыхающее изображение с карты Фриды. Войти внутрь и, быть может, сгореть дотла. Он посмотрел на летучих мышей, уютно устроившихся внутри своего каменного убежища, беседующих друг с другом. Здесь они могли провести за разговорами вечность. Он любил говорить, размышлять вслух. И хорошо это умел. Так сказала Луна. Он просто создан для этого.

— Думаешь, мой отец жив? — спросил он Луну.

— Если жив, то непременно найдет нас. Если погиб, то все равно мы ничего не можем с этим поделать. Так или иначе, он хотел, чтобы ты выбрался отсюда и вернулся домой.

Но было еще одно обстоятельство, удерживающее Гриффина.

— Может, мне остаться здесь, с тобой? — проговорил он, отчаявшись.

— О чем ты? Я здесь не останусь!

— Мне кажется, будет несправедливо, если я вернусь домой, а ты нет.

— Пойдем, Грифф, не глупи!

— У меня есть предложение. — Слова лились неудержимым потоком, быстрее, чем он успевал их подумать. — Я умру здесь, и мы вместе пойдем в Древо, договорились? И тогда попадем в одно и то же место. Ты не останешься одна. Это будет справедливо!

— При чем здесь справедливость?

— При том, что ты умерла по моей вине! — выпалил он. Гриффин не мог больше скрывать от нее правду. Невысказанное признание душило его, комом стояло в горле. Или в сердце.

— О чем ты болтаешь? — тихо спросила Луна.

— Я уронил на тебя огонь.

— Но ведь ты говорил…

— Я обманул тебя. Мы украли у людей огонь. Это я придумал, потому что хотел поразить всех, и я нес в когтях зажженную от человеческого костра соломинку. Но она горела быстрее, чем ожидалось. Я побоялся обжечься и выпустил ее. Она упала прямо на тебя, и ты загорелась.

Она ничего не ответила, глядя мимо него.

— Луна? — позвал Гриффин с несчастным видом. Он заговорил об этом не только из-за чувства вины. Он думал и о себе. Ему хотелось признаться и освободиться от этого; хотелось, чтобы она сказала ему: все в порядке.

— Так ты не знал, что я под тобой? — тупо спросила она.

— Я не помню, — сказал он, снова ощутив прилив отчаяния.

— Ты только почувствовал, что тебе жжет когти, и бросил ее?

Луна всегда была такая спокойная и чуткая. Он надеялся, что так будет и сейчас. Она все поймет и скажет ему, чтобы он не винил себя.

— Так получилось. Я даже не успел об этом подумать. Я просто разжал когти, и соломинка упала.

— У тебя не было времени проверить, что внизу?

— Нет.

— Не было даже доли секунды, чтобы просто взглянуть вниз?

Гриффин, не дыша, пристально смотрел на нее.