Поначалу Альфред решил, что Томас был прав. С тех пор как они вышли из катакомб, на пути им не попадалось ни одного живого. Сартан боялся, что все жители Некрополиса и все, кто оказался поблизости от города, пали жертвой ярости мертвых. Но по дороге ему не раз казалось, что он замечает какое-то движение в волнах травы-кэйрн. Раз или два над травой поднималась чья-то голова, и глаза — живые глаза — с опаской следили за движущейся по дороге повозкой. Но повозка катилась слишком быстро для того, чтобы он успел удостовериться в этом или сказать другим о том, что видел.

И все-таки это была надежда. Тонкий лучик надежды, словно свет, пробивающийся в щелку под дверью. Альфред воспрял духом — но потому ли, что обрел надежду, или из-за слов призрака, он не знал. Слишком многое обрушилось на его мозг, чтобы он мог рассуждать последовательно. Он вжался в угол повозки, с сумрачной решимостью вцепился в борт. Жизнь имела и смысл, и цель. Он не был уверен в том, что знает, какую. Но, по крайней мере, он решил искать ее.

Повозка приблизилась к Огненному Морю — и к опасности, таящейся на его берегах. Альфред посмотрел на пристань — там, далеко внизу, армия мертвых суетилась вокруг кораблей. Это напомнило ему колонию личинок кораллового жука, на которую напал голодный детеныш дракона. Сперва каждая личинка стремилась избежать страшных челюстей. Но после первых минут замешательства и паники угроза объединила насекомых: они все как один поднялась, чтобы отразить нападение. Драконесса успела как раз вовремя, чтобы спасти малыша.

Сейчас на пристани царило замешательство, но вскоре единая цель объединит мертвых.

Повозка покатилась под гору, заворачивая на восток, и вскоре пристань скрылась из виду. Джонатан гнал обезумевшую пауку во всю прыть Больше Альфред не видел ни кораблей, ни армии.

Наконец безумная скачка окончилась. Повозка остановилась на каменистом берегу Огненного Моря. Паука без сил повалилась на землю, тяжело дыша.

Перед ними пылал оранжево-алым океан раскаленной магмы, и яростный этот свет отражался в блестящих черных сталактитах, спускающихся из-под сводов пещеры. Громадные сталагмиты поднимались из лавовых волн, делая берег похожим на острозубую оскаленную челюсть. Поток воды, бежавший от города на скале, сливался в море, мгновенно превращаясь в облака пара, насыщенные летучей серой.

Трое живых и мертвый стояли на берегу, глядя вдаль; там, казалось Альфреду, он мог разглядеть темную полоску противоположного берега.

— Я думал, вы хотели сказать, что мы найдем здесь лодку, — проговорил Эпло, с сумрачным подозрением глядя на принца.

— Я сказал, что здесь вы найдете возможность пересечь море, — поправил его принц Эдмунд. — Я ничего не говорил о лодке.

Белая мерцающая рука призрака поднялась, указала вперед.

Сперва Альфред предположил, что принц предлагает им использовать их магию, чтобы перебраться на ту сторону лавового океана.

— Я не могу, — тихо и печально проговорил сартан. — Я слишком слаб. Мне приходится тратить почти все силы просто на то, чтобы выжить здесь.

Никогда прежде его смертная сущность не казалась ему таким бременем, никогда он не задумывался над тем, что его силе тоже есть предел. Он начинал понимать сартанов Абарраха — начинал их понимать так, как начал понимать Эпло. Он словно бы побывал в их шкуре.

Призрак не ответил; и снова Альфреду показалось, что на губах его мелькнула улыбка. Он продолжал указывать вперед.

— Мост, — сказал Эпло. — Там есть мост.

— Благословенный…

Альфред хотел было сказать — «благословенный сартан», но слова замерли на его устах.