– Их там больше, чем нас, – заметил Алдан. – Раза в два.

– Значит, каждый прикончит двоих.

– Мне мало двоих! – возмутился Асбьёрн.

– А девки там есть?

– Только лошади. Пойдет?

– Тьфу на тебя!

Пока оружники перешучивались, Мистина окинул свою дружину внимательным взглядом. Густая тьма уже не позволяла разглядеть лиц, к тому же спрятанных под низко надвинутыми кожаными и шерстяными худами, но он узнавал своих людей по смутным очеркам.

– Ратияр! Нужны двое – снять дозорных. И еще десяток – на тех, кто у ворот.

– У ворот я с моими справлюсь. На тын лезть – нужен аркан.

– Найди Самантая и Узу. Подползаете с той стороны. Они накидывают петли на колья. Скажи им, что есть одна попытка. Промахнутся – опозорят предков перед Господином Синего Неба. Но кол – не дикий жеребец, и бросать не издалека. Лезете вдвоем. Ты и…

– Я! – произнесли из тьмы сразу несколько голосов.

– И Сигдан.

– А ты, – Мистина не столько увидел, сколько угадал во тьме, где стоит в напряженном ожидании младший брат, – поведешь людей в ворота, когда они откроются.

Лют выдохнул, стараясь не выдать радости. Что его пошлют лезть через тын и снимать дозорных, он и не ждал: для таких дел ему предстояло набираться сил, опыта и умения еще лет пять. Но брат все время давал ему возможность получать опыт в таких делах, где он справится. А если что – вокруг хватает тех, кто десять лет назад брал Ираклию Понтийскую…

* * *

С приходом полной темноты русы подобрались к самой опушке, и теперь от городища их отделяло с полсотни шагов. Отсюда было видно, как два факела неспешно описывают каждый свой полукруг, встречаются у ворот, немного ждут – видимо, дозорные на стене болтают с дозорными у ворот, – и снова расходятся. Раз от раза они задерживались все дольше, и дивиться тут нечему: даже с факелом в руках мало радости шлепать по холодной грязи, ловя ухом шорохи дождя во тьме. Совсем не то, что сидеть в теплой избе с девками и басни слушать, как весняки привыкли об эту пору.

Костер за воротами бросал вверх желтые и багряные отсветы. Едва ли близ него могло быть много народу – человека три-четыре. Не толпой же они там сидят, на дожде и холоде, когда рядом две теплые обчины. Прочие, надо думать, уже спят, утомленные налетом и обрадованные добычей.

Разделившись на две части, десяток Ратияра бесшумно исчез в темноте. Одну половину возглавлял он сам, другую – свей Сигдан. Никакого железа они не надели, даже гривны с «молоточками Тора» оставили, чтобы не звякнуть не вовремя. Накидки из волчьих шкур защищали их и от дождя, и от взгляда. Чтобы легче было взобраться на скользкий склон вала, прикрепили к черевьям ледоходные шипы. Зато те, кто ждал на опушке, уже были снаряжены полностью – кольчуги, шлемы. Им предстяло взять на себя основную рубку.

Темнота была, «как у медведя в заднице, когда он в берлоге спит», как сказал Снарь. Пока оружники шепотом обсуждали, бывал ли он в том месте и кого может туда вколотить, если есть сомнения, Лют не сводил глаз с факелов. Вот два кусочка пламени постояли у ворот – людей отсюда нельзя было рассмотреть. Пошли назад и исчезли с глаз – дальше по валу их мешал видеть сам холм. Через какое-то время вновь появились. Опять отошли…

Ратияр и прочие уже должны были обогнуть холм. Сейчас, пока факелы у ворот, у них было время накинуть арканы на колья, влезть на тын, перемахнуть на ту сторону и взять дозорных в наибольшем отдалении от костра. Через глухую темень над площадкой городища те, что у ворот, тоже не видят ничего, кроме факелов.