— И потому он оставил здесь «фотоснимок» своих трудов. — Глаза Верити заблестели от возбуждения. — Здорово придумано! И подключиться к нему можно только с помощью кристалла.

— Не совсем так. — Джонас нахмурился, вспоминая все то, по узнал, пока был в плену у зеленых щупалец. — Кристалл «запускал» изображение, как бы начинал прокручивать пленку. Но чтобы самому подключиться к видению, требовался совсем другой ключ. Тот самый, которым я всегда пользовался в своих путешествиях во времени.

— Предмет, связанный с убийством, — задумчиво проговорила Верити. — Ну да, конечно. Надо же было оставить в реальном времени что-то такое, что имело бы отношение к сцене жестокости, заключенной в видении. Это рукоять меча?

— Нет. Марино предполагал, что таким предметом станет стилет, — почти прошептал Джонас. — Старик собирался кого-нибудь убить этим кинжалом, а потом использовать клинок как ключ к видению, с помощью которого он проникнет внутрь изображения, где он спрятал свой драгоценный лист с заметками.

— Он планировал убийство?! — ошеломленно ахнула Верити. — Он создал изображение и потом совершил преступление, чтобы замкнуть видение в пределах временного туннеля?

— Только таким путем удалось бы достичь этого.

— Но кого же он собирался убить? Джонас плотно сжал губы.

— Того, кто был посвящен в его секреты. Таким образом он сберег бы свою тайну.

— Интересно, кто еще знал о его исследованиях? Джонас пристально посмотрел на Верити.

— Попробуй догадаться. Ну кто еще мог знать о его исследованиях временного коридора? Глаза Верити распахнулись еще шире.

— Тот, кто был его якорем, его пристанью, — прошептала она. — Тот, кто удерживал щупальца, когда он входил во временной туннель. О, Боже правый!

Джонас хмуро кивнул:

— Точно. Но тут Марино просчитался: ему не суждено было пустить в ход свой стилет и убить ее.

— Так это была женщина?

— Угу. Хорошенькая молодая супруга одного местного аристократа, некая Изабелла. Когда Марино узнал, что она способна стать его якорем, он соблазнил ее, чтобы привязать к себе.

— Изабелла, — тихо повторила Верити.

— В ту ночь Марино ждал ее в своей комнате, намереваясь замкнуть изображение через убийство. Он послал за ней, и она, как всегда, пришла к нему. Но в этот раз она явилась не одна. Муж, который давно уже подозревал ее в измене — хотя бедняга и не предполагал, как далеко зашла жена в своем увлечении, — следовал за ней по пятам. Он почти сразу же влетел в комнату. Увидев его, старик за столом схватился за меч: как и все итальянские синьоры, Марино неплохо владел оружием.

— Но муж Изабеллы тем не менее его убил? Джонас мрачно кивнул:

— И сделал это с превеликим удовольствием. Маттео тоже умел обращаться с мечом да к тому же был моложе и проворнее Марино. В конце концов именно смерть самого Марино заморозила видение во временном коридоре. Сломанная рукоять меча, оставшаяся за его пределами, стала ключом к изображению, хотя теперь его некому было использовать.

— Джонас, я не могу поверить, что это была всего лишь призрачная иллюзия.

— Говорю тебе, Джованни Марино был настоящим гением! Он сделал изображение настолько правдоподобным, что, когда оно пришло в действие, нам с тобой показалось, что мы тоже стали его частью. Ты стала Изабеллой, а я — ее ревнивым супругом, Маттео.

— И все равно мне кажется, дело не только в этом, — настаивала Верити.