— Попытаться стоит, — в ответ заметил Джонас.

— Конечно. Что ты думаешь о каждом из них, Джонас?

— Я думаю, что Даг Уорвик — просто преуспевающий и трудолюбивый брокер, который хочет как можно скорее продать этого белого слона, доставшегося ему в наследство. Он согласился на поиски сокровищ только в угоду своей сестре.

— А Элисса?

— Элисса относится к тем восторженным и легковерным натурам, которые могут увлечься чем угодно и при всем том совершенно безобидны. Престон Ярвуд — обыкновенный жулик, наживающийся на сумасшедшей популярности экстрасенсов. Оливер Крамп — честный, вдумчивый малый, который попал в это окружение только благодаря своему интересу ко всяким диковинкам. Он вроде бы парень неплохой.

— А Слэйд Спенсер?

— Такие, как Спенсер, присоединятся к какому угодно движению или модному течению, которое сулит им свободный секс и наркотики. Лет двадцать назад он наверняка был бы хиппи или битником.

Верити закусила губу.

— Слэйд обмолвился, что у них с Элиссой была мимолетная интрижка. Во всяком случае, он утверждает, что переспал с ней раз или два. Спенсер также поведал мне, что сейчас у нее роман с Ярвудом. Говорил, что она пробовала поразвлечься и с Оливером, но тот ее быстро отшил. Молодец парень! Очевидно, Элисса без ума от экстрасенсов.

— А экстрасенсы от нее. Я вижу, ты многое успела узнать о мисс Солнышко.

— Если только все это правда, а то ведь Спенсер соврет — недорого возьмет.

Джонас обнял ее одной рукой за плечи.

— Как знать. Я склонен ему верить.

— Что Элисса спит с экстрасенсами?

— Одни женщины обожают мотогонщиков, другие — полицейских, третьи — гуру. Элиссе же нравятся экстрасенсы.

— Интересно, что в них хорошего? — невинно спросила Верити.

— Ты меня обижаешь.

— Ничего, переживешь. — Мысли Верити были заняты другим. — Значит, ты уверен, что на вилле спрятан клад, и теперь хочешь его отыскать.

— Можешь считать это безумием, Верити, но я воспринял сие как вызов. Мне наплевать на клад — я хочу разгадать загадку того видения, узнать, почему оно так не похоже на все, что мы видели до сих пор. Я чувствую, что здесь скрыта какая-то страшная тайна.

— И эта тайна важнее, чем сундук, полный золота и драгоценностей?

— Да. — Он помолчал, потом еле слышно добавил:

— Я не успокоюсь, пока не узнаю, что за всем этим кроется.

Верити поплотнее запахнула парку: ночь выдалась холодная.

— Нужно действовать очень осторожно, Джонас.

— Согласен.

— И что бы ни случилось, будем держаться вместе. Ты понял?

— Раз уж мы об этом заговорили, — осторожно ввернул Джонас, — скажи, что ты хотела мне сообщить? Еще за ужином намекала.

— Подожди, вернемся в гостиницу… Ой, Джонас, посмотри! — Верити остановилась у витрины и как зачарованная стала рассматривать красно-оранжевые сережки. В полупрозрачных камешках отражался сумеречный свет и танцевали огненные всполохи. Верити влюбилась в них с первого взгляда. — Какие хорошенькие, правда?

Джонас мельком взглянул на витрину:

— Да, ничего. Такого же цвета как твои волосы. Тебе больше пойдут украшения под цвет твоих глаз, а не волос.

— Но мне нравятся именно эти красные сережки, — настаивала Верити.