— Но мне нравятся именно эти красные сережки, — настаивала Верити. — Может, зайдем сюда завтра утром?

— Не увиливай, Верити. Ты обещала мне что-то сказать. Сейчас самое время. — Он взял ее за руку и решительно потащил прочь.

Возможно, она слишком поторопилась, тревожно думала Верити, поднимаясь по лестнице гостиницы. Нужно было сначала сходить к доктору или по крайней мере пройти тест на беременность. Все, на что она опиралась, — задержка в месячных и профессиональное мнение Оливера Крампа; конечно, если ему можно доверять.

Впрочем, Верити чувствовала, что тянуть с признанием больше нельзя. Они с Джонасом миновали безлюдную прихожую и стали подниматься по лестнице на второй этаж. Верити собиралась с духом для предстоящего разговора. Джонас отворил дверь номера и вошел за ней следом. Верити остановилась у окна.

— Итак, Верити?

Она обернулась. Джонас развязывал галстук, во взгляде его читалось напряженное ожидание.

— Джонас, я много передумала…

— Я так и понял. — Он отшвырнул галстук и принялся остервенело расстегивать рубашку, сердито прищурив глаза. — Я давно уже понял это по твоему странному поведению. Порой мне кажется, что ты живешь в каком-то своем мире или вынашиваешь какие-то планы, которыми не хочешь со мной поделиться. Слушай, Верити, я старался не обращать внимания на твои выходки, но есть вещи, на которые не так-то просто закрыть глаза. Терпение мое иссякло. Будь так любезна, объясни мне, в чем дело. Только не говори, что все это мои досужие домыслы.

Верити обернулась и уперлась взглядом в картину на стене. На полотне было изображено крушение корабля — люди цепляются за тонущие обломки, рядом шныряют акулы. Она чувствовала сейчас то же самое, что и эти несчастные. Верити осторожно кашлянула.

— В жизни порой происходят незапланированные события, — начала она, вновь отвернувшись, — которые сводят на нет все наши планы. Никто в этом не виноват — так уж случается.

— Ради Бога, Верити, перестань ходить вокруг да около! Говори же наконец, что случилось!

— Ладно. Как ты смотришь на то, чтобы стать отцом, Джонас?

— Что?! Вот так черт!

Послышались какое-то шуршание, потом стук и приглушенное проклятие. Верити резко обернулась и увидела, как Джонас пошатнулся и отчаянно замахал руками: он запутался в спущенных брюках, потерял равновесие и, схватившись за стойку кровати, чтобы не упасть, тотчас запрыгал на одной ноге. Лицо его выражало крайнюю степень недоверия.

Верити с удивлением наблюдала, как Джонас неловко плюхнулся на постель и неожиданно сполз на пол.

Она никогда раньше не видела, чтобы он терял равновесие. В одно мгновение его покинули ловкость и кошачья грация, которые прежде были присущи ему.

Джонас наконец тяжело сел прямо на полу и взглянул на нее снизу вверх с нескрываемым изумлением.

— Ты хочешь переспросить? — хрипло выдавил он.

Внутри у Верити все сжалось.

— Ты же слышал. Так как ты на это смотришь?

— Думаю, — осторожно заметил Джонас, сбросив ботинки и освобождаясь от брюк, — ты спрашиваешь не из праздного любопытства?

Верити зябко поежилась и отрицательно покачала головой.

— Мне не до этого, Джонас. Я беременна.

— Когда ты об этом узнала? — Он отшвырнул брюки и подошел к ней, играя желваками. Глаза потемнели.

Верити потупилась.

— Не слишком-то ты обрадовался. Я так и знала.

— Я тебя спрашиваю! — Он пальцем приподнял ее подбородок, заставляя взглянуть в глаза.

— Недавно. Перед тем, как вы с отцом отправились вызволять Лехая.