– Мы не смогли связаться с вашим сыном, миссис Пасторелли. Он больше не работает в автомастерской.

– Значит, нашел кое-что получше.

– Возможно. Миссис Пасторелли, у вас есть часы и серьги, подаренные вам вашим сыном в декабре прошлого года?

– Не знаю, о чем вы говорите.

– Миссис Пасторелли! – Рина старалась говорить как можно мягче, но не сводила глаз с Лоры. – Вы только что вернулись из церкви. Не усугубляйте свое горе ложью об этих вещах.

– Это были подарки. – Слезы, стоявшие у нее в глазах, выплеснулись и покатились по щекам.

– Сейчас мы поднимемся наверх и возьмем эти вещи, – сказала Рина, обняв Лору за плечи. – Я выдам вам квитанцию на них. Мы все выясним.

– Вы думаете, он их украл? Почему все всегда подозревают моего мальчика в самом худшем?

– Просто нужно все досконально прояснить, – продолжала Рина, ведя Лору вверх по лестнице.

– Он точно их украл, – проворчала Патриция. – Я так и знала.

– «Пьяже», – сказала Рина, осмотрев часы в машине. – Сорок бриллиантов по ободку циферблата. Золото семьсот пятьдесятой пробы. В розничной продаже стоят тысяч шесть-семь.

– Откуда ты знаешь все это?

– Я женщина, любящая разглядывать витрины, особенно с вещами, которые я не могу себе позволить. Так, серьги… Бриллианты. Чистые, четырехгранной формы, в классической оправе. Наш мальчик не поскупился на рождественские подарки маме.

– Проверим, не было ли в Нью-Йорке ограблений ювелирных магазинов или богатых домов, где фигурируют сходные предметы.

– Обязательно. – Рина поднесла бриллианты к свету. – У меня такое чувство, что какая-то милая женщина не дождалась заслуженного подарка от Санты в прошлом году. – Она опустила клапан с зеркальцем и поднесла серьгу к уху. – Очень мило.

– О черт, ты действительно девчонка.

– Верно подмечено. Итак, он приехал пофорсить перед матерью, показать дяде, что он тоже не пальцем деланный. Дорогая машина, костюм, подарки. Ни за что не поверю, что он выиграл в лотерею. Но дядя, вместо того чтобы позавидовать, устроил ему допрос с пристрастием, и он разозлился. Большой скандал, его выставили за дверь. Он решил, что так этого не оставит.

– Он терпелив. Никогда не видел второго такого терпеливого ублюдка.

– Вот тут он превзошел своего папашу. Выжидает, рассчитывает, готовится. К тому же он знает семью. Как отомстить отцу? Достать его через сына.

– Возьмем в округе Фредерик дело о пожаре.

– Тот же почерк, что и в начальной школе, и в нью-йоркской автомастерской. Пусть это выглядит как дело рук подростков или любителей. Ничего сверхсложного – по крайней мере, на поверхности. Он в этом поднаторел, О'Доннелл. Это его конек.

Проглотила сразу, как всегда.

Но это окупается. Маленькая шлюшка наконец-то кое-что скумекала! До чего же приятно было заставить ее вспоминать! До чего же сладко!

Теперь все повернется в другую сторону. Все невезенье, все неудачи, все обломы. Теперь все будет по-другому.

Все сгорит, включая маленькую шлюшку. С нее все началось.

Она не увидела его, окинув взглядом зал, зато сразу заметила рыженькую… как ее… Мэнди, вспомнила Рина, сидевшую в кабинке с мужчиной лет тридцати. Его светло-каштановые волосы были подстрижены армейским ежиком. Мэнди сделала себе прическу-ретро в стиле хиппи.

Они пили красное вино и сидели рядом, приклеившись друг к другу бедрами, как сиамские близнецы.

Рина также заметила Джона Мингера за одним из двухместных столиков и направилась к нему, на ходу здороваясь со знакомыми.