Машина выбралась на берег и на большой скорости устремилась на восток. Индикаторы мигнули оранжевыми и красными огоньками. В душе Ковбоя, словно пение ангелов, звучала гитара. Все‑таки это – чертовски приятное и увлекательное занятие!

Появление отвлекающих машин вызвало суматоху. В небо внезапно взмыли радары, до того их, видимо, придерживали, надеясь, что они застанут контрабандистов врасплох. Ковбой отбросил предосторожности и увеличил скорость. Машина неслась по полям и холмам, перепрыгивала через препятствия, разрывала проволоку заборов, которая визжала под колесами, словно сумасшедшая женщина. Ковбой умело балансировал на максимальной скорости, от души наслаждаясь бешеной ездой. Ремни Врезались в тело, но Ковбой не замечал боли, внутри у него все так и пело.

Вскоре он миновал Луисбург, проскочил ржавый памятник бойне, происшедшей у Мере‑де‑Син. Пересохшая земля Миссури, давно не знавшая дождя, пыльным столбом вздымалась там, где проезжала машина.

Внезапно приборы зарегистрировали радиоимпульсы: прямо над головой, откуда ни возьмись, появился летающий радар. Поднятая пыль, должно быть, выглядела в инфракрасном диапазоне как огненная стрела в ночи. Ковбой сбавил скорость, шлейф уменьшился, однако летающий радар продолжал неотступно следовать за машиной. Тогда Ковбой прыгнул в Саут‑Гранд Ривер. На воде шлейф не так заметен, и он уже решил, что ему удалось оторваться от погони. Увы, вскоре появился второй радар.

Заметив впереди рыбаков в весельной лодке, Ковбой выбрался на берег. Пора послушать, о чем там толкуют охотники за контрабандистами. Он включил антенну, настроенную на частоту полицейской рации. В отличие от каперов, обычно шифрующих свои сообщения, полиция не утруждала себя подобными предосторожностями. Послышались расстроенные голоса незадачливых полицейских, не сумевших угнаться за отвлекающими быстроходными машинами. Изредка в переговоры полицейских вмешивался с едкими советами диспетчер каперов. Ковбой улыбнулся – похоже, полиция не очень‑то ладит с наемниками.

Летающие радары беспорядочно порхали в небе. Бедняги, похоже, потеряли его из виду. Машина тем временем пересекла границу округа Джонсон. В этот момент Ковбой заметил радарные импульсы с востока. Определив, что они принадлежат самолету, открыл оружейный люк. Аэродинамические свойства машины тут же ухудшились, воздух завихрился у распахнутого люка. Ковбой резко повернул на юг, надеясь уйти незамеченным с траектории самолета. В какой‑то момент ему показалось, что его маневр удался: самолет по‑прежнему следовал на север, но вдруг он развернулся и устремился к машине.

Ковбой явственно почувствовал, как волна алкоголя, захлестнувшая турбинное сердце машины, шумом отдалась у него в голове. Машина, взревев, словно взбешенный зверь, рванулась вперед. Ветер бился в крышку оружейного люка, как в парус. Ковбой выпустил отвлекающую ракету и резко повернул налево. Сверху красную ракету можно было принять за машину. Газы, вырывавшиеся из ее сопла, отвлекли внимание самолета. Ночное небо озарилось огнями: капер расстрелял ракету‑приманку. Ковбой очень надеялся, что поблизости не было мирных жителей и никто не пострадал. Он замедлил ход, чтобы снизить тепловое излучение, однако над машиной снова появился летающий радар. Из переговоров полицейских Ковбой понял, что две машины‑приманки уже захвачены, а это значит – теперь каперы бросятся в погоню за ним. Самолет был уже совсем близко, но в этот момент на горизонте появился странный металлический лес, и скоро машина оказалась в укрытии.

Лес представлял собой своеобразную электростанцию. Он занимал площадь в несколько километров и была утыкан ректеннами. Так назывались антенны, принимавшие микроволновое излучение со спутника, преобразующего солнечную энергию. Спутник яркой звездой завис на геостационарной орбите, символизируя унизительную зависимость попранной Земли от энергоисточников орбиталов.