|
– Во всех своих проявлениях. Я имею в виду и архитектуру кристалла, и архитектуру компьютера. Раньше поэты и художники воспевали красоту человеческого тела, но органические существа слабы и несовершенны. Человечеству необходимо наконец осознать, что числа идеальны, безупречны. Электронная память совершеннее человеческой. Кристаллы хранят информацию прочнее и надежнее, чем белковый мозг человека. Органические тела не выдерживают конкуренции с неорганическими. Человеческие симпатии и антипатии нам больше не нужны. Необходимо смириться с осознанной необходимостью электронной логики. – Рун взглянул на Ковбоя из‑под раскрашенных век. – Да, необходимостью. Необходимостью, а значит, и неизбежностью. Это придет, что бы вы ни делали, как бы ни желали иного. И мое возвращение к власти тоже неизбежно.
Обитель Руна находилась в Восточных Кордильерах, к западу от космопорта, расположенного в горном массиве Ла‑Гран‑Сабана. Специально для Ковбоя и Сары Рун заказал небольшой самолет, который должен был доставить их с космопорта в его жилище. На борту черного самолета светилась голубая эмблема фирмы «Темпель». Стюардесса, явно не орбитального происхождения, выхватила у путешественников сумки и сама внесла их в самолет. Пилот, судя по походке, родился на орбите. Похож на японца. На его форменной куртке тоже отливала голубизной эмблема «Темпель». Держался пилот заносчиво, на пассажиров если и взглядывал, то с нескрываемым презрением, отвечал односложно. Ковбоя он начинал злить. Встретиться бы с этим болваном в настоящем бою, да показать ему где раки зимуют! Тогда сразу станет видно, кто чего стоит. Сара тоже выглядела не слишком довольной, лицо ее окаменело, кулаки сжались. «Значит, – усмехнулся про себя Ковбой, – орбитальных пилотов она тоже ненавидит. И правильно делает!» Полет длился всего двадцать минут. Самолет летел плавно, словно не ощущая сопротивления атмосферы. Как в вакууме. Ковбой от души позавидовал экипажу – они жили в небе. Саре не сиделось на месте, она направилась в бар и принесла стакан виски с лимоном. Оба молчали. Тишину нарушало только позвякивание льда в стакане. Ковбой угрюмо уставился в иллюминатор, разглядывая темно‑зеленые джунгли, проносившиеся под крылом самолета мутные речки. В горах Сьерра‑Невада он разглядел дворец Руна – серебристое строение, возвышавшееся над крутыми зелеными склонами. Кусок орбитального сплава, пересаженный на земную почву. Самолет пошел на снижение, пролетел между горами, спустился в долину и приземлился. Ковбой оглянулся в поисках серебристого дворца, но среди деревьев увидел лишь мачту с мигающим фонарем. Где‑то там жил Рун…
Хозяин подошел к двери, она автоматически открылась, и гости вошли в комнату, стены которой были увешаны голограммами кристаллов самых разных структур. У компьютера сидели двое детей. Девочке в белом платье на вид было лет десять. Мальчик в белой рубашке и черных брюках выглядел постарше. Оба босы, темные волосы выстрижены вокруг разъемов. На экране мелькали картинки какой‑то учебной программы. – Девочку зовут Волчица, я дал ей это имя за волчьи глаза. А ее брата зовут Рауль. – Рун умиленно посмотрел на детей и улыбнулся. – В этом храме они старшие служки. Я подобрал их на улице, где они жили, как крысы. Такое существование недостойно человека. Родители ребятишек умерли, а родственникам они не нужны. Бедные дети скорее всего умерли бы от голода и болезней, а если бы выжили, то обречены были бы на жалкое существование. Выросли бы преступниками, наркоманами. Возможно, торговали бы своим телом. Волчица, не достигнув и двадцати лет, успела бы нарожать полдюжины детей. Теперь же у них хорошие перспективы. Я их кормлю, учу уму‑разуму. Теперь они знают, каким путем будет развиваться Земля. Рун на минуту задумался, посмотрел на детей и продолжал: – Рауль родился после войны, так что всю жизнь он провел при существующем порядке, другого не знает. |
