— Почему ты так и не уехала? — спросила Селена.

Рани посмотрела на нее:

— Зачем мне было уезжать? Через некоторое время жизнь начала казаться мне идеальной, так что мир за пределами этих стен перестал привлекать меня. Но теперь он опять начал манить. Очень сильно. И этим я обязана тебе, Селена. Теперь я понимаю, что изучила все, что могла здесь изучить. Пришло время выйти в свет. Когда Нимрод сообщил мне, что звезды возвещают мне конец этой жизни, я очень испугалась. Я спрашивала себя, должна ли я уехать отсюда или, может быть, умереть? И тогда появилась ты, — она коснулась руки Селены, — ты напомнила мне давно забытые детские мечты. Стать целительницей и увидеть мир.

Ее карие глаза увлажнились.

— Селена, — настойчиво зашептала она, — я так много хочу увидеть, так много сделать. Я так много могу узнать и так много могу предложить. Мне сорок восемь лет, пришло время начать жить. Селена, возьми меня с собой.

41

Селена и Вульф проспорили всю ночь, и теперь они прощались. В конце концов Вульф сдался. Селена хотела остаться в Персии и только весной отправиться на юг. Но ему нужно было ехать. Гай Ватиний снова был на Рейне, Вульф отсутствовал уже слишком долго.

— Ты должен следовать своей судьбе, — сказала ему Селена, — а я — своей.

Они поспорили и поплакали, а теперь, когда восточный горизонт окрашивался в розовый цвет, они в последний раз держали друг друга в объятиях.

Крепко прижимая его к себе, Селена думала: это не только начало нового дня, это еще и начало новой жизни. Напиши письмо Андреасу, уговаривала ее Рани. Мы пошлем его с королевским послом. Я дам указание найти Андреаса в Антиохии. Самое позднее весной ты уже получишь ответ, Селена.

Селена положила голову Вульфа к себе на плечо и заплакала. Она уже ощущала, как эти два года, проведенные вместе, начали ускользать от нее. Она еще сжимала его в объятиях и ощущала его близость, но он, казалось, уже начал растворяться в ее будущих воспоминаниях.

Дорогой мой друг в нужде и скитаниях, шептала ее душа, ты всегда останешься со мной, в моем сердце и в ребенке, которого я ношу под сердцем…

ШЕСТАЯ КНИГА

ИЕРУСАЛИМ

42

По улицам на веревке вели девушку со связанными за спиной руками. Злобная толпа шла за ней, ругая и кидая в нее камнями.

Селена, знавшая, что сейчас произойдет, остановилась и с растущим беспокойством поискала глазами в толпе Рани и Ульрику. С тех пор как они приехали в Иерусалим, их уже несколько раз разлучали, но на этот раз она по-настоящему забеспокоилась. Ей не нравился этот шумный, гудящий голосами людей город, и взрывоопасное настроение населения пугало ее.

— Рани! — громко крикнула она, увидев их наконец. — Ульрика! Я здесь.

Но толпа, преследовавшая связанную девушку, разделила их. Селена помахала рукой, она хотела дать знак Рани и Ульрике оставаться на месте, но те ее не видели, и их все дальше уносило потоком людей. Нет! — в ужасе думала Селена. Ульрика не должна видеть этого.

Праздник весны стал причиной того, что в Иерусалиме так много народу. Иудейский ландшафт за пределами городских стен был раскрашен в яркие весенние цвета. Дикие тюльпаны, желтые крокусы, кроваво-красные ветреницы цвели на лугах, крестьяне стригли фруктовые деревья в садах, которые уже стояли в цвету, на финиковых пальмах появились маленькие зеленые фрукты. Город наполнили потоки пилигримов, заполонившие таверны и постоялые дворы, в воздухе витало возбуждение.

«Что могла сделать эта девушка, — думала Селена, — если ее тащат по улицам, как преступницу?»

Она пыталась протиснуться сквозь толпу, поближе к Рани и дочери, но тщетно.