— Рани! — снова закричала она, но толпа, достигнув конца улицы, устремилась к маленькой площади, увлекая за собой Селену. Головы Рани и Ульрики вдруг исчезли из виду.

Возбужденно крича, люди протискивались к маленькой, залитой солнцем площади, а связанную девушку приставили к стене.

— Нет! — прошептала Селена, отчаянно пытаясь прорваться сквозь толпу. Кто-то чуть было не сорвал с ее плеча ящик с лекарствами, и она прижала его покрепче к груди. Она нигде не могла найти Рани, и Ульрика тоже исчезла.

В свободном пространстве, которое толпа оставила вокруг девушки, стоял человек и громовым голосом обращался к людям. Он использовал такие слова, как «шлюха», «грешница», «предательница», и толпа вторила ему. Охваченная новой волной страха, Селена удвоила свои усилия прорваться к дочери. Но ряды мужчин и женщин, да даже детей, были так плотно сомкнуты, что нечего было и думать о том, чтобы протиснуться вперед.

Она против своей воли повернула голову и посмотрела на свободный пятачок, где с опущенной головой у стены стояла девушка. Она совсем еще ребенок, подумала Селена.

Мужчина, который обращался к толпе, с пеной у рта выкрикнул слова проклятия. Селена расслышала только обрывки слов. «Закон», разобрала она, и «Священное писание». Потом она увидела, как мужчина покинул свое место и присоединился к толпе.

Сразу после этого полетел первый камень. Он не попал в девушку, все еще стоявшую с опущенной головой и связанными за спиной руками. Следующий камень попал ей в плечо. Она не пыталась защищаться.

Потом полетели и другие камни. Многие летели мимо, но некоторые попадали в цель. Селене показалось, будто светлый весенний город вдруг потемнел. Она увидела, как с виду немощная старая женщина в переднем ряду напирающей толпы подняла руку и бросила камень, который попал девушке прямо в лицо. Лицо старухи исказила гримаса, выражавшая то ли боль, то ли радость.

Град из камней участился. Девушка упала на колени. Ее лоб кровоточил.

— Шлюха! — орала толпа. — Предательница!

И тут из боковой улицы на площадь вбежали двое римских солдат в развевающихся красных накидках со сверкающими мечами в руках. Прикрываясь щитами, они ворвались в центр града камней и, громко крича, попытались утихомирить толпу. Но, похоже, их появление лишь раззадорило народ. Толпа качнулась вперед, будто хотела проглотить солдат, и откатилась назад, когда на нее угрожающе направили мечи.

Обезумев от страха, Селена оглядывалась в поисках Рани и Ульрики. Она ощущала вокруг ад ненависти как что-то материальное. Один из солдат закрыл девушку своим телом. Неожиданно со всех сторон начали появляться новые и новые солдаты, красные накидки развевались на ветру, щиты и мечи сверкали на солнце. Люди запаниковали и, крича, бросились врассыпную. Селена, прижатая к стене, стояла, не в состоянии пошевелиться, пока мимо нее проносились мужчины и женщины, как стадо одичавших животных. За несколько минут площадь опустела и стало тихо.

— Ульрика! — крикнула Селена, чуть ли не всхлипывая, увидев наконец Рани и девочку, выходивших из ниши в воротах.

— Мама! — Маленькая девочка бегом пересекла площадь и бросилась в объятия матери.

За ней едва поспевала Рани. Она хромала.

— Все в порядке? — спросила Селена Ульрику.

— О да, мамочка. — Щеки Ульрики пылали, светло-голубые глаза сверкали от возбуждения. Селена вздохнула с облегчением — девочка мало что видела и почти ничего не поняла.

Оглядевшись в поисках Рани, Селена увидела, что ее подруга идет через всю площадь к истерически рыдающей девушке, которой только что перерезали веревки, связывавшие ей руки.