Она крепко прижала к груди ящик с лекарствами, свернула в первый переулок, уводивший от Тибра, и заспешила в сторону Эсквилинского холма.

Вдруг дорогу ей переградила толпа, появившаяся из-за угла. Люди громко и злобно выкрикивали слова, требуя «хлеба и зрелищ». Селена знала, что это такое, она уже была свидетельницей подобных выступлений в Риме. Толпа ругала в этот вечер вечное отсутствие Клавдия в Риме и питание, становившееся все более и более скудным.

Селена пряталась в нише ворот, пока разъяренные люди шли мимо, тряся кулаками и выкрикивая проклятия богачам. Количество праздношатающихся в Риме стало слишком большим, основная часть населения жила за счет бесплатных пайков, которые давало правительство, и таким образом появился класс людей, которые в любой момент могли разжечь мятеж. В тот вечер эти люди лишь искали развлечения в том, чтобы шумно пройти по улицам и подразнить солдат, которые в этот момент появились в конце переулка.

Когда солдаты и плебеи встретились на перекрестке, к ним присоединились еще и всадники, к их седлам были прикреплены корзины, из которых те ловко извлекали змей и бросали их в толпу. Люди бросились врассыпную, и через несколько минут улица опустела, остались лишь солдаты, собиравшие своих змей.

Покинув спасительную нишу, Селена увидела человека, который, прижимая руку к боку и качаясь, отделился от стены дома и упал на землю. Солдаты не обращали на него внимания, а Селена бросилась к нему. Под ребрами у него зияла рана. Быстрый осмотр показал, что здесь, на улице, она ничего не сможет сделать. Рана сильно кровоточила, ее следовало хорошенько перевязать, к тому же раненому нужно было место, где он мог бы спокойно отлежаться.

Селена собралась попросить одного из солдат о помощи, но, подняв голову, увидела, что улица уже опустела. И тут она вспомнила об острове посреди реки, где стоял храм Эскулапа.

Мост на остров был неподалеку. Она помогла раненому, слабеющему и теряющему сознание, подняться на ноги и повела его, поддерживая за талию, вниз, к реке.

Старый каменный мост соединял левый берег Тибра с островом. Он находился неподалеку от входа в театр Марселя, куда стекались толпы народу, чтобы купить билеты на вечернее представление. Селена помогла незнакомцу пробраться сквозь толпу к мосту.

Она знала, что стоявшие на острове здания, которые четко вырисовывались в последних лучах заходящего солнца, принадлежали храмовой территории. С момента прибытия в Рим она еще ни разу не была в этом святом месте, но предполагала, что оно похоже на все остальные храмы Эскулапа в империи, и надеялась, что раненый получит здесь помощь. Но, дойдя до конца моста, она увидела такую ужасающую картину, что не могла поверить своим глазам.

Занавеска наконец шевельнулась, и показалась светловолосая голова. Юноша недоверчиво уставился на Ульрику своими голубыми глазами, готовый в любой момент обратиться в бегство.

— Тебе незачем бояться меня, — снова сказала Ульрика, не понимая, почему он такой робкий. Она протянула ему руку. — Я твой друг.

Он вышел из-за занавески, все еще недоверчиво держась на расстоянии. Теперь Ульрика поняла, почему он такой пугливый. Его руки и плечи были все в рубцах от ударов плетью, совсем еще свежих, а на запястьях виднелись кровавые следы от цепей. Он, судя по всему, совсем недавно был взят в плен и был еще совсем диким…

— Ты меня понимаешь? — спросила она по-гречески.

Он лишь молча смотрел на нее, не понимая явно ни слова из того, что она сказала.

Она внимательно рассматривала его. Он был высоким и длинноногим, как и она сама, и у него было красивое лицо. Широко расставленные большие голубые глаза, длинный и прямой нос. Ульрика видела, что он ее не боялся, просто вел себя, как всякое дикое животное, осторожно.