— Я Ульрика, — сказала она и показала на себя. — Как тебя зовут?

Он смотрел на нее, широко раскрыв глаза.

— Ульрика, — повторила она, касаясь рукой груди, — я Ульрика. — Она подошла поближе, но тут же остановилась, заметив, что он отступил. Она показала на него указательным пальцем и посмотрела вопросительным взглядом.

— Эрик, — сказал он наконец.

Ульрика улыбнулась:

— Здравствуй, Эрик.

Она подошла еще чуть ближе. На этот раз он остался стоять на месте. Подойдя достаточно близко, она взглянула ему на грудь. У него на шее висел крест Одина. Она схватилась за свой кожаный шнурок и вытащила его из-под платья. Эрик смотрел на нее широко раскрытыми глазами.

— Один, — сказал он, все еще не веря своим глазам.

— Да, это Один. Мой отец отдал перед смертью этот крест моей матери.

Он изучающе посмотрел ей в глаза, а потом робко улыбнулся.

— Так-то лучше, — произнесла Ульрика. — Я научу тебя своему языку, а ты меня — своему, и мы будем дружить, потому что мы принадлежим одному народу.

Когда она опять протянула ему руку, юноша робко пожал ее. Ульрика была счастлива. Она забыла, что уже очень поздно, что на улице уже темно, а ее матери все еще нет дома.

Паулина проводила последних гостей до ворот, поцеловала каждого на прощание и вернулась в дом. Неожиданно налетел горячий ветер и подхватил опавшие листья, которые теперь кружились по двору. Паулина ускорила шаг, пересекла сад и прошла через атриум к лестнице, которая вела в ее покои. На полпути она остановилась. Кто-то сидел на скамейке во внутреннем дворе. Она подошла поближе и увидела, что это ее маленькая гостья, Ульрика. В лунном свете ее лицо казалось очень бледным.

— Что ты делаешь здесь, на улице? — спросила Паулина.

— Я жду маму.

Паулина подняла брови:

— Ее еще нет дома?

Ульрика сжала губы и тряхнула головой. Уже наступила полночь. Она сидела здесь уже несколько часов, с тех пор как за Эриком пришел надсмотрщик и увел его в дом для рабов. К ужину она не прикоснулась и, волнуясь за мать, спустилась во двор, чтобы подождать ее там.

Паулина заколебалась. Ей вдруг захотелось сесть рядом с девочкой, утешить ее, но она тут же подавила это мимолетное желание.

— Ты знаешь, куда сегодня отправилась твоя мать? — спросила она.

Ульрика снова тряхнула головой, не говоря ни слова.

Она боится, думала Паулина. Но не хочет показать свой страх.

Она снова ощутила желание утешить ребенка. Но Паулина была сильной женщиной Чувствами можно управлять — это она знала по опыту, — если только бороться с ними достаточно решительно.

— Может быть, послать кого-нибудь из рабов поискать ее? — разумно предложила она.

Ульрика взглянула на нее:

— О да, а ты можешь это сделать?

Паулина отвернулась, избегая взгляда этих полных надежды глаз, и уже пожалела о своей слабости. Она не должна была принимать у себя этих двоих. Она сделала это только ради Андреаса.

В этот момент ворота открылись, через секунду во двор вошла Селена.

— Мама! — закричала Ульрика и бросилась к ней.

Селена обняла девочку:

— Рикки! Мне очень жаль, что я заставила тебя волноваться. У меня не было возможности дать тебе знать о себе.

Селена подняла голову и увидела Паулину, которая неподвижно стояла в свете луны. Ее взгляд выражал смятение и что-то еще — может быть, боль?

— Где ты была, мама? — спросила Ульрика и выскользнула из объятий Селены.