– Думаю, теперь да, – ответила медная девица. – Я достаточно испытала в вашем мире, чтобы понять, что мой мне нравится больше. Вы все, конечно, очень милые, но все‑таки не медные.

– Это верно, – согласилась сирена. – Надо найти еще одну тыкву, чтобы Загремел смог доставить тебя назад. Думаю, сейчас мы все предпочли бы оказаться в твоем мире.

– Может, та тишина, которую ты слышала, и означает тыкву? – предположила Танди.

– Нет, в тыкве очень шумно, – сказал Загремел. – Отличное местечко для огрских развлечений!

– Давайте же найдем тыкву! – воскликнула Бантик. Песок ее не беспокоил, ее просто мучила тоска по дому.

– Не сумеем, пока буря не утихнет, – уверенно сказала сирена. – Тыквы не растут в такую погоду.

– Но это же воздушные сферы, – возразила Бантик. – Здесь ветер не утихает никогда. Чем согласно кивнула: – Я, как вам известно, составляла карту внутреннего Ксанфа, потому‑то я и здесь. Мои предварительные исследования, подкрепленные теми сведениями, которые мне удалось собрать по дороге, предполагают существование пяти основных сфер в этой части Ксанфа, как‑то: Воздух, Земля, Огонь, Вода и Пустота. Это, судя по всему, Воздух, и вероятно, буря здесь действительно никогда не утихает. Нам придется так или иначе выбраться отсюда.

– Я знаю, как выбраться! – с энтузиазмом заявила Бантик. Она начала вращать медными руками и зарылась в наваленный горой песок. Через несколько мгновений перед путниками появилось начало тоннеля.

– Хорошая мысль! – воскликнула Танди. – Я помогу!

Она бросилась на землю позади медной девицы. Вскоре к ним присоединились остальные, поскольку чем глубже становился тоннель, тем больше требовалось усилий, чтобы убрать с дороги песок.

Вскоре работали уже все, вытянувшись в цепочку, завершавшуюся Загремелом, который утрамбовывал песок позади себя. Продвигались медленно, но верно. Периодически Бантик выбиралась на поверхность, чтобы убедиться, что буря все еще бушует. Когда они добрались до какого‑то утеса, дававшего защиту от ветра, на поверхность вылезли все, чтобы отдохнуть с комфортом.

Пейзаж выглядел весьма уныло – песок и ничего, кроме песка. Были здесь и дюны, и долины, но нигде ни одного растения и ни капли воды. Ветер был неутомим. Он рычал, завывал и свистел. Он гнал облака, смерчи и вихри, создавая в небе мимолетные странные скульптуры.

Частенько какой‑нибудь смерч проносился рядом с утесом, пытаясь всосать путешественников в свою круглую пасть‑воронку, но не мог удержаться рядом с камнем. Загремел сознавал, что для смерчей это страшное разочарование; своей мощью и безмозглостью они напоминали ему огров.

Тут путешественники приблизились к другой границе; и когда они перешагнули невидимую черту, ветер внезапно стих. Одновременно очистился и воздух. Но облегчения это не принесло: буйство воздуха сменилось буйством земли. Она содрогнулась под их ногами, и не от огрской поступи – началось землетрясение!

– О, мне это совсем не нравится! – сказала Чем. – Я привыкла скакать по твердой земле.

Загремел уставился на нее. Кентаврица стояла, неловко расставив передние ноги, ее коричневая куртка запылилась, хвост подергивался, а груди вздрагивали – надо признать, весьма завлекательно.

– Может, дальше к северу земля тверже, – предположил он.

Они повернули на север – и наткнулись на действующий вулкан. В его жерле вспучивалась, устремляясь по склону потоком прямо к ним, раскаленно‑красная лава.

– Ой, тут еще хуже! – пожаловалась Чем, пытаясь погасить искру, упавшую на ее красивый хвост. Она казалась действительно потрясенной, эта земля явно не подходила для нее.