Загремел взял в руки ухо. Он услышал утробный голос, говоривший: – Зеркало, слушай и исполняй – треснешь ли, нет, но дорогу мне дай. Последовал звон разбитого стекла.

– Теперь там не так уж тихо, – доложил Загремел. – Звучит так, будто это я говорю.

Танди улыбнулась:

– Говори все, что тебе угодно, Загремел. Ты моя главная опора в этом странном поверхностном мире. И я тревожусь, когда тебя нет.

Загремел накрыл ее маленькую ручку своей здоровенной волосатой лапой: – Я ценю это, Танди. Я знаю, тебе было бы тяжело остаться одной на просторах Ксанфа. Но я стараюсь справиться со своими проблемами там, в тыкве, и становлюсь сильнее.

– Надеюсь, – сказала она. – Ты нужен нам всем, и не только для того, чтобы защищать нас от монстров. Чем говорит, что к северу, кажется, находится горная гряда, на которую мы не сможем взобраться, на востоке драконы, на юге пыльная буря. Нам придется направиться назад, на запад, через земную сферу, а вулкан до сих пор извергает лаву.

– Нужно просто подождать, пока лава не остановится, – сказал Загремел.

– Да. Но мы не знаем, сколько это займет времени, а она должна еще остыть, чтобы мы могли пройти по ней. Наверно, мы еще на некоторое время останемся здесь, на бахче.

– Так и сделаем, – сказал Загремел. Он выпустил руку Танди, боясь, что его тяжелая лапа причинит ей боль. – Ты, кажется, говорила, что эти тыквы съедобны?

– О да, конечно. Ты можешь съесть столько, сколько захочешь. Мы все уже наелись; тыквы – хорошая штука, когда не заглядываешь в глазок. И что смешно, там, внутри, нет ни следа иного мира: ни кладбища, ничего такого. – Она протянула ему тыкву глазком вниз.

Загремел тут же набил пасть. Действительно вкусно – сладкая сочная мякоть и масса семян. Казалось странным, что вещь, способная воздействовать на его сознание, может быть еще и вкусной едой, но ведь не только тыквы обладают такой особенностью. Дракон бывает страшным врагом, но, побежденный, тоже превращается в неплохое блюдо.

– Та тыква, в которую я только что заглядывал, – проговорил Загремел между двумя глотками, – почему она не вернула Бантик назад, когда та в нее заглянула?

– Мы обсудили это, пока ты отсутствовал, – сказала Танди.

Она бодрствовала, единственная из девушек; остальные, включая и медную девицу, спали. Загремел на минуту задумался, зачем металлическому человеку сон, но потом понял, что это ничуть не более странно, чем металлический человек, оживающий при нажатии кнопки.

– Мы решили, что здесь она – только некое проявление себя, так же как и ты в тыкве. Потому она сама и не может пересечь эту границу, ее должен перевести кто‑то из нас. И ее кажущееся тело исчезнет здесь, так же как твое исчезает там.

– В этом есть смысл, – согласился Загремел, в несколько приемов уминая очередную тыкву. – Исчезала ли она, когда я взял ее на борт корабля «Шаттл – Луна»?

– Да. Ты держал пустоту. Потом, когда мы убрали тыкву, она появилась снова, обняв тебя...

– В рубке корабля не хватало места, – объяснил Загремел.

– Понимаю, – несколько недоуменно откликнулась Танди.

– Теперь я выбрался из корабля и вернулся в ее дом. На этот раз никаких проблем не будет.

– Прекрасно. Но, пожалуйста, отдохни, прежде чем снова отправишься туда, – сказала Танди. – Время еще есть, пока лава не перестала течь. И...

Загремел посмотрел на девушку. В слабом свете луны виделся только ее силуэт. Танди о чем‑то размышляла, и Загремел поймал себя на совершенно неогрской мысли, что он находит ее очень милой.