Они обсудили положение и пришли к выводу, что лучше скверно пахнуть, чем делать большой крюк по дороге на север, обходя мушиные владения. Задержав дыхание, девушки стали натираться вонючими листьями. Затем, распространяя запах куста, они пробрались сквозь дыру в бумаге и направились на север.

Позади них раздался какой‑то звук. Вдоль бумажной стены ползла чудовищная муха в рабочем комбинезоне, толкая перед собой тележку. Она остановилась около дыры, развернула большой рулон бумаги и заткнула им дыру, замазав пробоину клеем. Потом расклейщик липкой бумага направился дальше на восток вдоль стены.

– Теперь мы запечатаны внутри, – пробормотала Танди.

Плотное облако кусачих мух заметило их и с жужжанием устремилось вперед – но тут же с отвращением шарахнулось прочь, когда его настиг омерзительный запах. Отлично! Загремел уже начал привыкать к запаху, который в любом случае был не хуже запаха другого огра.

Они шли вперед, разглядывая мух. Здесь собралось множество разновидностей; некоторые были очень красивы, с яркими узорчатыми крыльями и мохнатыми тельцами. Джон притихла – она тосковала по собственным узорчатым крылышкам. Здесь были оленьи и лошадиные слепни и драконьи мухи‑стрекозы – миниатюрные крылатые копии этих существ; оленьи слепни жевали стебельки травы, лошадиные слепни взбрыкивали задними ногами в галопе, а драконьи мухи даже изрыгали крохотные язычки пламени. В одном месте звучала музыка – мухи‑скрипачи играли для своих дам. Их бал походил на жужжащий мушиный клубок.

Путешествие казалось приятной прогулкой, поскольку никаких опасных тварей здесь не было: всех выжили мухи. Но тут небо нахмурилось, и начался дождь. Не сильный – но его хватило, чтобы смыть сок листьев противомушиного куста. Внезапно путешественники, не успев вовремя найти укрытие, оказались в беде.

Первыми на них напали потные мушки. Вскоре вокруг каждого в маленьком отряде – кроме, разумеется, Бантик – вилось пищащее облако, заставившее их вспотеть от волнения. Загремел глубоко вдохнул и сдул мушек прочь, но едва утих вызванный его дыханием ветер, они приблизились вновь – и их стало вдвое больше. Прочие мухи увидели это облако и тоже подлетели ближе. Здесь были зудни, вызывавшие невыносимый зуд, и мухи‑кровососы, после безболезненных укусов которых из ранок начинала сочиться кровь. Но хуже всего оказались пролетные мухи, поскольку они пролетали мимо, высматривали и разлетались по всем уголкам мушиного королевства, разнося вести о добыче. После этого даже небо потемнело от мушиных роев. Казалось, с ними невозможно бороться – их было слишком много, чтобы всех перебить или отогнать.

Затем рои мух отлетели в сторону, и вперед выдвинулась пара мух‑герольдов. Муха‑лучник выпустила стрелу в ту сторону, куда направлялась компания Загремела. Лучше было повиноваться и повернуть туда, куда заставляли мухи. Драться с ними бесполезно: здесь собрались еще пилильщики, мухи‑молотки и мухи‑отвертки, справиться с которыми трудновато.

Путешественники пошли вперед, а рои сопровождали их, жужжа мелодию, напоминающую реквием. Загремел даже не представлял, что в Ксанфе столько мух. Они покрывали деревья, вылетали из мириадов норок в земле, собирались в тучи, из которых падали капли мушиного помета.

Путешественники пришли к дворцу из липкой бумаги, покрытому останками мух. Здесь, окруженный стайкой кокетливых мушиных дамочек, восседал повелитель мух – огромный, страшный, с фасетчатыми глазами. Он читал летучий листок из книги «Тля», автором которой была оса.

– Вз‑з‑з‑з? – поинтересовался повелитель мух, сфокусировав на пришедших несколько фасеток.

Вопрос, по всей видимости, адресовался Загремелу, но тот не понимал мушиной речи, а потому что‑то невнятно проворчал.

– Вз‑з‑з‑з! – гневно повторил повелитель мух.