Шарипов мне не ответил.

— Бывай, Селихов, — раздраженно просипел Рюмшин.

— А че ты в чужой монастырь со своим уставом лезешь⁈ Тебя кто просил ее пугать! Это наша, заставская!

— Поуважительней давай. Ты со страшим по званию говоришь.

— Э! А че-то я не вижу твоих погон! Я не знаю, откуда ты такой «спецназер» нарисовался, но безобразничать у нас на заставе не надо!

От работы меня отвлекла ругань, что звучала за забором.

— С новенькими ругаются, — пробормотал Вася, Уткин, державший мне шифирину, которую я прибивал на крышу курилки.

Парни, что работали со мной, тоже заинтересовались перебранкой, обернулись.

— Лису, видать, спугнул, — проговорил задумчиво Ваня Белоус, который подбивал шифер с другой стороны, — вернулась, а он ее того.

— Свистнул, — покивал Вася, — слыхали.

— Значь так, — снова раздался незнакомый голос, — лиса есть лиса. Убежала и убежала. Да и черт с ней. Мало, что ли лис в округе?

— Слышь! А ты что, выкармливал ее, что ли, что так просто чужой худобой распоряжаешься⁈

— Ну! Гена дело говорит! Муська уже две недели нормально не жравшая! Ты б хоть спросил, прежде чем клешни себе в пасть вставлять да свистеть!

— Слышь, умник. Это у кого тут клешни?

Уткин Вздохнул.

— Вот чудаки-люди… не могут спокойно жить. Вечно хлебом не корми, дай поссориться. Я, когда в детдоме жил, думал, только там все друг другу по шее дать норовят. А тут, выходит, и когда повзрослеешь — все точно так же.

Я спрыгнул с крыши курилки. Отряхнул галифе.

— Саша, ты куда? — Удивился Ваня Белоус.

— Разбуянились. Пойду их утихомирю.

С этими словами я пошел к калитке, чтобы обойти забор и вмешаться в перепалку, грозившую вот-вот перерасти в драку.

А что поделать? Офицеры все занятые, у Тарана сидят. Приходится самому за дисциплиной присматривать.

— Стой, Сашка! — Вася слез с пенька, с которого подавал нам листы шифера, и увязался за мной. — Давай я с тобой! Видал, какие эти… спецназовцы суровые⁈

— Ну, давай со мной, — проговорил я, обернувшись к Васе, — если хочется.

— Мужики! Стой! — Вклинился Ваня, — мож давай не надо? Мож давай я за Черепановым сгоняю? Пусть сам с ними разбирается?

Глава 17

Когда мы с Васей и Белоусом зашли за угол, ссора шла уже на повышенных тонах.

Трое наших ругались с двоими из «Каскада».

Молодые парни-спецназовцы вальяжно стояли у секции и слушали, как Малюга, активно жестикулируя, втирал им свою точку зрения на сложившуюся ситуацию:

— Мы эту лису искали две недели! Наша это лиса, понятно⁈ Че смотришь⁈ Поуважительнее надо быть!

Погранцы, окружившие «каскадовцев», молчали, напряженные, словно взведенные курки. Самих каскадовцев, казалось, это совсем не волновало.

Как ни странно, Малюга говорил именно с Вадимом Малининым. В ответ тот просто смотрел на погранца очень снисходительным взглядом. Спецназовцу даже не мешало то обстоятельство, что крупнотелый Малюга был на полголовы выше Малинина.

Другого «каскадера», тоже, судя по возрасту, бойца срочной службы, я не знал. Тот просто скрестил руки на груди и кривовато стоял, переместив вес тела на правую ногу.

Меня не обмануло напускное спокойствие спецназовцев. Они стали спинами к забору не случайно. Знали, что если начнется заваруха, старый добрый ПО-2 прикроет им тыл.

Когда «компания» ругающихся, заметила нас троих, каскадовцы, наконец, напряглись.

— О! Сашка! Прикинь, что этот учудил⁈ — Тут же крикнул мне Малюга и указал на второго, — я Мускьу подманивал-подманивал! Вторую неделю она возле заставы крутится! Сегодня бы подошла, накормили бы ее.