«Нет. Идет война. Идет Священный Джихад. Сидеть сложа руки — значит противиться воле Аллаха. Пастух Миран мог промолчать. Мог ничего не говорить шурави о воде. Но сказал, а значит, желал, чтобы они шли дальше. Миран помог нашим врагам и тем самым предал нас».

Унося уже третье ведро к дому, Ясир постарался отринуть все неприятные мысли. Решил, что если на его пути возникнут суровые испытания, он пройдет их с непоколебимой волей.

Когда он вошел в крошечный загон для скотины, то направился к низенькому навесу, где обычно стояли коровы. Сейчас под навесом было пусто. Отец увел скот на пастбище, но уже скоро должен был вернуться.

— Ясир! Ясир, это ты? — В загон зашла Тахмира, распугав немногочисленных кур.

Девочка принесла полную охапку зелени, сорванной ею у холма, бросила птице.

Куры, непоседливо урча, накинулись на траву. Принялись щепать ее так жадно, будто еду у них вот-вот отберут.

— Я!

— Принес воды?

— Принес.

Ясир вышел на солнце из-под навеса, утер вспотевший от духоты лоб.

— А хочешь, я расскажу тебе новость? — Улыбнулась Тахмира. — Только это большой секрет. Мама велела мне никому это не рассказывать. Но тебе-то можно, правда?

Ясир хмыкнул.

— Ну и какой у тебя секрет, сестра?

— Почти сразу, как ты ушел за водой, проснулся наш незнакомец, — улыбнулась она.

Ясир округлил глаза.

— Проснулся?

— Да. Ему все еще плохо, но мама говорит, он поправится. Это же, получается, что мы его спасли! Представляешь, Ясир⁈ — Обрадовалась девочка.

— Представляю, — помрачнел парень.

Беспокойство в его душе загустело еще сильнее.

— А еще… Я слышала их с мамой разговор, — приблизившись, Тахмира понизила голос, — и знаешь, что он сказал маме?

— Что?

— Он из Союза, — полушепотом проговорила Тахмира.

Ясир почувствовал, как от этой новости у него похолодели руки и ноги. Волосы на голове будто бы зашевелились от мурашек.

— Он потерялся и очень хочет вернуться домой. Совсем как наш бычок, помнишь? — Девочка весело хохотнула. — Мама пообещала, что мы ему поможем чем сможем.

— Тахмира, — Ясир опустился перед ней на колено, — ты обещала маме никому об этом не рассказывать?

— Конечно, — гордо сказала девушка.

— Пообещай еще и мне.

Она пообещала. Правда, Ясиру не стало легче от этого.

Он буквально маялся тем, как же ему поступить теперь. Ведь выходит, что его семья приютила шурави. Приютила врага… Выходит… Они и сами теперь предатели…

Сегодня ночью Ясир обещал Фаруху встретиться с ним на холме, откуда они двинулись бы в горы. Теперь парень боялся выполнять свое обещание. По-настоящему боялся. Что же будет, если моджахеддин узнают о шурави, что лечиться сейчас у них дома? Что будет с ним? С мамой и отцом? С Тахмирой, наконец? Не накликает ли Ясир на них беду поступком, который задумал сегодня ночью?

Время для парня потянулось настолько медленно, что он был благодарен Богу за это. И все же оно шло.

В конце концов, парень решил, что не выйдет из дому сегодня ночью.

Когда жара спала, а солнце покатилось к закату, отец должен был погнать скотину ко двору. Тогда же в кишлаке услышали далекий выстрел, что пронзил равнинную тишину.

Привычные звуки стрельбы уже не слишком беспокоили жителей кишлака, потому и Ясир отнесся к еще одному такому хлопку совершенно равнодушно.

— Ясир! — Позвала мать, отвлекаясь от ухода за ненавистным парню шурави, — отец задерживается. Сходи к нему, проверь, что случилось.