— Не поздновато для визита офицера особого отдела? — Спросил капитан.

— Самый раз, — Шарипов прошел в канцелярию, просто подвинув изумленного дежурного, — я как раз кстати прибыл. Не опоздал.

— Визит и правда поздний, — недовольно заметил Таран.

— А я считаю, что очень даже своевременный, — улыбнулся Шарипов и прошел к столу.

Мы отдали капитану честь, и тот небрежно ответил. Пожал руку сначала Наливкину, потом и Тарану.

— Давайте без предисловий, — начал Таран, — зачем вы тут, Хаким Булатович?

— Затем, — пожал он плечами и, глядя не на Тарана, а на Наливкина, продолжил: — что я прекрасно осведомлен о том, что тут у вас планируется. И поэтому еду с вами.

Глава 21

Огонек захрапел подо мной, натянул удила.

— Тихо, тихо, дружище.

Я подался вперед, через собачье седло, в котором примостился крупнотелый Булат, и погладил Огонька по шее.

Жеребец рыжей масти повернул голову, покосился на меня крупным и очень черным в темноте глазом.

Наш конный отряд двигался шагом вдоль системы, куда завела нас неширокая дорога, протянувшаяся от Шамабада. Дорога заворачивала вправо, к Угре, нам же нужно было уйти влево и следовать по неширокой тропе к системе, а потом и вдоль ограждения, до самой переправы.

Буля разместился прямо передо мной, в специальном собачьем седле поперек загривка лошади. Пес, ощущая на своей холке теплоту моих рук, удерживающих поводья, притих. Время от времени он зевал, вертел крупной головой, с интересом поглядывая на остальных конных.

Передо мной ехали капитан Наливкин и особист Шарипов. Поведя своих лошадей бок к боку, офицеры негромко переговаривались.

— Ну, тихо! Тихо, Альфа! — Услышал я за своей спиной тихую ругань.

Это Нарыв пытался успокоить свою Альфу, заегозившуюся в седле.

Дальше по тропе, в темноте утопали остальные «Каскадовцы». За Нарывом следовали братья Масловы. Ефим ехал первым и взял с собой снайперскую винтовку. За ним шагала лошадь Андрея.

Масловы представляли собой снайперский расчет.

Братья были очень похожи. Я узнал в них двойняшек.

Если нас с Сашей отличить было почти невозможно, то эти двое были разными настолько, что ни у кого не вызывало труда понять, где Андрей, а где Ефим.

У первого брата было немного вытянутое и грубое лицо. Черты второго казались мне более сглаженными и округлыми. Видимо, Андрей пошел в отца, а Ефим в мать.

Братья показались мне довольно скрытными людьми. Несмотря на возраст, у обоих был хоть и разный по высоте, но одинаково сипловатый голос, а смотрели они всегда с таким выражением, будто знают больше, чем говорят.

Лейтенант Сергей Глушко — невысокий, но широкотелый человек с крупными конечностями, вооружился РПК. Молодой, но уже довольно молчаливый, угрюмый или даже нелюдимый офицер, говорил редко. Казалось, даже коня своего он держал на чуть большем отдалении от остальных спецназовцев, чем это требовалось. Разговаривал Глушко редко и всегда по делу, а еще с забавным, украинским говором, похожим на тот, какой можно было услышать при разговоре со стариками, у нас, на Кубани.

Последними двигались Звада и Малинин.

Вадим Малинин казался сонным. Он сгорбился в седле и опустил голову. Только время от времени поправлял подсумок с радиостанцией, который, будучи радистом, взял с собой.

Фельдшер Звада замыкал нашу цепь и ехал последним. Иногда он перебрасывался с Вадимом одним, двумя словами.

— Саша, — Нарыв вдруг догнал меня, поровнял свою гнедую в белых носочках лошадь с Огоньком.

Мой жеребец от этого шумно выдохнул, сошел с тропы и потопал по суховатой земле, выбирая шаг и переступая колючку.

— Как думаешь, зачем особиста к нам послали? — Спросил Нарыв, — видал? Он с приказом приехал.