– Мы приветствуем тебя, – громогласно начал он, пока Карл Восьмой спрашивал себя, что это за человек в рясе и темном плаще стоит перед ним, сверля его горящим взглядом. – Приветствуем с открытым сердцем и улыбкой на лице! Ты пришел, как посланник Всевышнего!

Камердинер короля услужливо наклонился к уху монарха и шепнул: «Тот самый Савонарола».

Карл Восьмой любезно улыбнулся в ответ. Савонарола должен был развлечь его. Хотя от всей фигуры монаха становилось не по себе, он словно читал всю душу короля, видел его насквозь.

– Но помни! – вдруг загрохотал Савонарола, подняв палец к небу. – Помни, что Небеса могут так же легко и покарать тебя, если ты нанесешь ущерб Флоренции!

Воцарилось молчание. Послы в компании Савонаролы готовы были упасть в обморок от столь безрассудных слов.

Карл Восьмой знал о том, что предсказания Савонаролы сбываются. И несмотря на все свое распутство и жестокость, король был суеверен. И если этот человек в стоптанных башмаках и с горящим взглядом так смело и дерзко говорит с ним, то, возможно, Бог действительно говорит с Карлом через Савонаролу. Планы Карла Восьмого на свою жизнь и правление были амбициозны, и он побоялся связываться с Небесной канцелярией.

Он хотел разграбить Флоренцию, дать своим солдатам возможность насиловать и мародерствовать. Но не решился. В конце концов, впереди у него долгая военная кампания, а Флоренция останется в тылу. Лучше попридержать коней сейчас, чтобы мчать во весь опор после.

Поглаживая редкую рыжеватую бороду, слушая страстные речи монаха, Карл Восьмой все больше кивал, чем злился. Так было достигнуто удивительное мирное соглашение. Власть и влияние Савонаролы резко выросли.

В городе, пока Савонарола был в Пизе, царили смута и паника. Джованна благоразумно отсиживалась в эти дни в каморке и точила меч: похоже, без оружия на улице лучше не показываться. Она собрала самое необходимое на случай, если придется бежать. За эти дни затворничества Джованна пыталась нащупать в своей душе хоть какие-то признаки возрождения, но не находила. Ей по-прежнему было временами беспричинно страшно, она задыхалась, иногда просыпалась ночью с криком, потому что ей казалось, что Пико делла Мирандола сидит рядом с кроватью и смотрит на нее.

В таком состоянии путешествовать на дальние расстояния не представлялось возможным. Она размышляла, прислушивалась к себе, своему телу и душе. И наконец с горечью поняла, что для того, чтобы искоренить ужас перед графом делла Мирандола, ей придется встретиться с ним лицом к лицу.

Среди ее вещей еще было кольцо со второй дозой яда. Она оставила его вместе с оружием, когда спешила на встречу с братьями. Сейчас, покрутив его задумчиво в руках, она надела его на палец.

Пятнадцатого ноября Джованна впервые вышла на улицу после изгнания Медичи из города. Флоренция готовилась к приходу французов, как к празднику: повсюду вешали флаги, украшали улицы цветами.

Джованна удивленно смотрела вокруг, пытаясь понять, почему с такой радостью встречают захватчиков. Возможно, все-таки заключен договор? Она порадовалась за свой город.

Узнав, что через два дня во Флоренцию въедут французские войска, Джованна попыталась купить лошадь, но так и не нашла ничего: рынки были закрыты, все были заняты подготовкой к встрече французов. Тогда она решила, что пойдет до виллы делла Мирандола пешком.

Джованна вышла из Флоренции рано утром семнадцатого ноября. В этот день французы должны были торжественно войти во Флоренцию.

Девушка была одета в мужскую одежду: так она чувствовала себя увереннее. На поясе висел легкий меч. Пройдя пару часов по дороге, еще сырой от ночной прохлады, она свернула на луг.

Странное ощущение: Джованна все шла по траве, полная мыслей, терзаний, страданий, сомнений, страхов, но мерное стрекотание цикад, пение птиц, шум травы, ритмичное покачивание под ветром головок редких осенних цветов постепенно умиротворило ее.