Джованну каждый день выносили на один из балконов, где она лежала на ложе с легкими занавесями, прикрывающими ее от солнца. Амар всегда находился рядом, отлучаясь, только когда служанки или капитан приходили сменить его.

Капитан приходил теперь часто, иногда говорил с ней, но Джованна больше отмалчивалась. Ей больше нечего было сказать этому миру. И все же однажды она первой заговорила с ним.

– Капитан, сколько еще мы пробудем здесь?

Рауль сидел, повернувшись к ней точеным загорелым профилем.

– Столько, сколько понадобится. Вы должны поправиться.

– Для чего? – она лежала на боку, лицом на подушке. Он сидел у ее изголовья и смотрел прямо перед собой, в сад.

– Смотря чего хотите вы, Франческа.

Тут он повернулся к ней, чуть улыбнулся.

– Я жду ваших распоряжений. Я не знаю, может, вы хотите вернуться куда-то? Французы уже ушли из Флоренции, они приближаются к Риму. Возможно, есть человек, которого вы любите?

– Нет. Никого.

Капитан взял ее за руку, Джованна поморщилась, но выдергивать не стала.

– Вы были беременны, Франческа. Поэтому я спрашиваю, возможно…

– Нет. Никого, – резко оборвала она его.

– Один монах просил меня спасти вас. Он сказал, что он ваш брат, – Рауль смотрел на нее, но она оставалась спокойной.

– Монахи обращаются так ко всем. У меня больше нет братьев, – ее бесцветные губы еле шевелились. Она устала.

– Хорошо. Закройте глаза. Я могу отвезти вас на остров. Тот самый, куда предлагал отвезти вас до того, как… поступил как свинья…

– Я не виню вас. Это судьба, капитан.

– Хотите ли вы, чтобы я отвез вас туда?

– Мне все равно. Я слишком устала.

Она заснула, едва договорив последнюю фразу. Рауль осторожно отпустил ее руку и долго смотрел на спящую Франческу. Отправляться в дальнее плавание сейчас означало убить ее.

Он размышлял, что делать дальше. Практически все его корабли были заполнены товарами для поселенцев и новыми гражданами для его острова. Но Рауль понимал, что не оставит Франческу. Ему хотелось подарить ей то, чего она лишилась по его вине: надежду на новую жизнь. Он поднялся к себе и написал несколько писем: приказы капитанам отправляться в плавание флотом без него, а также письмо губернатору, в котором сообщал, что вынужден задержаться по личным делам, а детали расскажет по возвращении. Он просто не мог выложить на бумаге историю Франчески. Потому что и сам не понимал ее до конца.

С того момента, как она пришла в себя, Джованна ощущала себя опустошенной. Сначала слабость была и физическая тоже, но вскоре тело окрепло, повязки сняли, она чувствовала, как силы возвращаются. Но не понимала больше, зачем живет. По ночам ее преследовали кошмары, а память о пережитом то и дело возвращалась, не оставляя надежды, что она когда-нибудь сможет радоваться жизни. Она не знала, куда они поплывут. И ей было все равно, куда. Ей было все равно, сколько времени прошло и пройдет, она словно пребывала в другом месте, где никуда не двигалась. Иногда хотелось уснуть и никогда не просыпаться.

Но проклятый капитан постоянно мешал. Теперь он заставлял ее вставать и двигаться. Под руку с Амаром они ходили по бесконечному дворцу Винченцо, по его огромному саду. Время от времени Амар сажал ее на скамейки и в беседки, относил в дом, если она совсем отказывалась идти. Но когда Джованну водил под руку капитан, он постоянно заставлял ее двигаться быстрее, живее.

– Вы так не оправитесь, Франческа! Вам нужно окрепнуть! – воскликнул он, когда она наотрез отказалась подниматься по ступенькам.

Глухая ярость, копившаяся в душе все это время, вдруг прорвалась воплем:

– Я не хочу жить! Бросьте меня! Оставьте в покое! Я просто не хочу! Не хочу!

И она тут же обмякла, потеряв все силы.