– Не отдам ее тебе, – прорычал он в пустоту.

Потом переоделся, умылся и пошел проведать девушку.

Знаком отослал индуса. Франческа спала. В мягком вечернем свете он скользил взглядом по ее вспыхивающим красными искрами волосам, по белой коже лица и длинным ресницам. Она лежала, плотно укутанная в одеяла. Во сне казалась такой смирной и ангелоподобной, что с трудом верилось, что эта же девушка может вспороть ему брюхо мечом.

Она пошевелилась и открыла глаза. Господь свидетель, ни у кого на свете больше нет таких чудесных, завораживающих глаз. Смотрит и молчит.

– Кхм… как капитан корабля. Как ваш друг. И как человек, который видел вас в разных… ипостасях, я заслуживаю знать правду. Что вы намерены делать дальше, Франческа?

– Сдохнуть.

Он переварил этот ответ и продолжил.

– Мы все умрем, рано или поздно. Но когда умирать – решать мне, потому что вы находитесь на моей территории.

– Ты самонадеянный тупица, если так решил.

Лицо капитана исказилось от гнева, он схватил ее за плечи, вдавил в матрас и прошипел:

– Я свяжу тебя. Если потребуется, привяжу к этой кровати. Если надо, буду смотреть, как ты спишь, ешь и справляешь нужду. Но я не позволю тебе сдохнуть после того, как спас. Поняла меня?

– Я ненавижу тебя! Я всех вас ненавижу! Я не хочу жить! Как жить, если я слышу его голос?! если чувствую боль?! – Франческа сбросила его руки с плеч, вскочила, не отдавая себе отчета, что на ней всего лишь тонкая рубашка, и набросилась на Рауля с кулаками. Хотелось ударить его побольнее, исцарапать – он был ее противником, преградой между ней и покоем.

Ее было так просто удержать, опрокинуть на кровать, замотать в одеяло, как в кокон, и сесть сверху, пока она бесновалась и вопила. Невозмутимый, он насвистывал одну из своих песенок, пока она не перестала корчиться под ним.

– Еще раз: ты на моей территории. Когда тебе умирать, решать мне. Ослушаешься снова – привяжу к кровати. И я не шучу. Мы поплывем на мой остров, и там ты будешь делать то, что велю я. Ты мне нужна, Франческа. Ты можешь работать врачом, можешь учить девочек защищать себя. Разве ты не понимаешь, что в тебе столько знаний и умений, в которых нуждаются остальные? Ты хочешь сдохнуть… Хочешь предать всех тех, кто учил тебя драться или лечить? Хочешь кормить рыб на дне вместо того, чтобы сделать этот мир немного лучше? Я тебя спрашиваю!

Он встряхнул ее за плечи. Когда она подняла на него глаза, ему показалось, что ее испуганный и загнанный взгляд изменился.

– Ты действительно считаешь, что я нужна?

– Да! Тысячу раз да! Дай мне слово, Франческа! Поклянись тем, что тебе дорого, что ты проживешь на моем острове год. И если по истечении этого срока ты по-прежнему будешь желать себе смерти, ты будешь свободна поступить, как посчитаешь нужным. Но не раньше.

Она долго молчала, но наконец ответила:

– Клянусь…

– Чем?

– Памятью о тех, кто мне дороже всего на свете. Клянусь моей семьей. Я подожду год.

Некоторое время он сверлил ее взглядом, потом кивнул и отпустил.

– Хорошо. Оденься. И выходи на ужин. Это приказ.

Он вышел, громко хлопнув дверью, а потом обессиленно прижался к ней спиной. Год. Он выторговал год, сам не зная зачем. Жалкий год.

А потом он осознал, что они сказали друг другу больше слов, чем за все это время. И грустно улыбнулся.

Мужчины встали, когда она вышла к ним в нарядном платье впервые с момента возвращения на Сицилию.