– Я никогда тебя такой не видел, – признался Рауль, подходя ближе. – У тебя горят глаза, даже волосы вспыхивают.

Несмотря на конфликты и непонимания между ними, условности, страхи и непростую историю, ее физически тянуло к нему так сильно, что дыхание перехватывало, когда он оказывался рядом. Прильнуть к нему, соединиться с ним…

Джованна с трудом отвела взгляд.

– Я передам тебе здание, велю рабочим выполнить все необходимое для обустройства приемной… Ты уверена, что вы найдете с Делакруа общий язык?

– Я постараюсь.

Он приближался: мягко, осторожно, словно боясь спугнуть ее. Джованна наблюдала за ним из-под опущенных ресниц, но, когда он протянул руки, чтобы обнять ее, не отстранилась, а прижалась к нему.

– Ты не хочешь поговорить о нас, Джованна? – спросил он ее, осторожно заключая в объятья, словно она была из хрупкого тонкого стекла, которое могло сломаться при малейшем нажатии.

– Нет, – ответила она чуть слышно и прижалась к нему сильнее, потерлась бедрами, и его тело мгновенно откликнулось на ее близость.

– Что мы будем делать дальше? Я в растерянности. Не знаю, что ты решила.

– Ничего не будем делать, – она зарылась лицом в его рубашку, вдохнула запах его загорелой кожи.

– Ничего, – горько повторил он.

Это прозвучало, как жалоба, Джованна подняла взгляд и еще раз восхитилась точеными чертами лица Рауля, а потом обвила его руками за голову.

Едва их губы встретились, как стало совершенно невозможно расстаться. Она прижималась к нему все теснее, чувствуя отклик, и желание на время позабыть обо всем, стать снова просто незнакомкой в руках капитана ослепило ее.

Но Рауль вдруг расцепил ее руки, отодвинул от себя.

– Это безумие, колдовство, но я так не могу, Джованна. Мне не нужны эти тайные встречи. Кого мы обманываем? Нас тянет друг к другу. Мы можем быть вместе. Довольно скрытности. Я хочу повести тебя к алтарю и стать твоим мужем. Зачем нам бегать друг от друга, когда мы можем быть счастливы?

– Счастливы? – эхом откликнулась она. – Это как? Ты будешь приезжать сюда раз в полгода, я буду развлекать тебя в постели и рожать детей, пока ты в море? Ты посадишь меня дома у окна с вышиванием и заставишь ждать? Рауль, я не могу так жить! Я не хочу!

Он хотел возразить, но она точно описала то, что он предполагал для нее раем после стольких лет скитаний. Джованна зло вытерла слезу с щеки.

– Я не думал…

– Ты не думал, да. Никто не думает. Все просто решают за меня. Хоть раз в жизни я хочу сама принимать решения, – она направилась вон из кабинета.

Рауль догнал ее.

– Скажи мне, чего ты хочешь, я приму любые условия, я не хочу, чтобы ты страдала, – он заглядывал в ее зеленые глаза, пытаясь удержать, но знал, что все напрасно. – Давай поговорим.

– Здание под больницу. Это все, чего я хочу.

И она вышла вон, оставив на его сердце звенящую пустоту.

Рауль уплыл на следующее утро на рассвете. Ему предстояло трехдневное плавание на самый южный остров архипелага.

В день своего отплытия на север архипелага Валентин зашел попрощаться к Джованне на бывший склад, который Рауль отдал ей в порту. В здании было шумно, но вопли Делакруа он различил по французским интонациям прежде, чем до него дошли слова.

– Вы не смеете мне указывать, мадам! Я врач, и я решаю, где должна находиться больница!

– Делакруа, – голос Джованны был спокоен.