Узкий коридор как раз позволял им вдвоем отбиваться от нападения и не давал пиратам наброситься на них толпой: им приходилось скрещивать клинки по очереди.

Джованна в отчаянии понимала, что нападающих больше десяти человек, единственная надежда спастись, если кто-нибудь ударит врагам в тыл. Но пока думать об этом было невозможно: клинки со звоном встречались, удары отражались… она пожалела, что у нее длинный двуручный меч – в узком проходе было неудобно отражать им удары так, чтобы не поранить Паоло.

– Это баба! – закричал один. – Та самая!

И в этот момент Джованна проткнула его мечом и отступила, вытаскивая клинок. Вместе с ней шаг назад сделал Паоло, через трупы пиратов переступили их товарищи и с ругательствами и угрозами набросились на девушку и юношу.

– Паоло, не отступай!

Он старательно держал строй вместе с ней, Джованна молилась о подмоге. Все дальше и дальше приходилось отступать им в коридор, дневной свет мерк, в темноте сражаться было неудобно. Паоло вдруг застонал и упал на колено, Джованна сама не поняла, как успела это увидеть, отбить нападение своего противника, сделать шаг в сторону, провернуть меч в руках горизонтально над головой и рубануть по лицу противника Паоло, который собирался проткнуть упавшего парня.

– Отходи!

Джованна встала посередине и пыталась отразить удары сразу двоих. Вот теперь она возблагодарила судьбу, что взяла двуручный меч: он был длиннее мечей противников, его клинок поражал вне зоны ее опасности, а руки уставали не так быстро, как в бою с одноручным.

Только бы Паоло успел отползти… Она бросила мимолетный взгляд: его уже не было рядом.

Но и Джованна отступала все дальше, вскоре красноватый свет факелов высветил лица нападающих, и за спиной послышались молитвы испуганных женщин.

Джованна в отчаянии понимала, что скоро преимущество узкого коридора закончится, и тогда пираты окружат ее. Скольких она убила? Восемь? Десять? Она не могла вспомнить, но перед ней еще четыре противника. «Еще одного, Господи, дай убить еще одного».

Три.

«Еще одного, молю. Еще одного».

Руки уже не поднимались, ноги не стояли. Она то и дело ощущала предательскую слабость, но сдаваться не хотела. Предел ее сил еще не был достигнут. Не сейчас, не сейчас. Умереть она успеет.

«Еще немного. Еще немного, Господи».

Но Джованна все с большей ясностью понимала, что не выживет в этом бою. Пираты орали, оскорбляли ее, обрушивали удары за ударом, она едва успевала защищаться, пыталась нападать, но с каждой минутой слабела. Понимая, что не выйдет отсюда живой, Джованна вдруг в отчаянии зарычала, оскалила зубы, рванула вперед в страшной отчаянной отваге умирающего хищника. Проткнула мечом одного, успела отступить в сторону, поворачивая тело на клинке, чтобы на него пришелся удар, предназначенный ей, увидела возле решетки окровавленного Паоло, сидящего с мечом наготове. Увидела отца Ансельмо, шепчущего молитву. Белое, с огромными глазами лицо Катарины.

Вытащила клинок, успела атаковать нападающего пирата, вонзила ему кончик меча прямо под подбородок.

Остался один.

«Дай мне…» – но от усталости даже молиться не получалось. Отключались мысли, отключалось тело.

Она попятилась, наглая морда пирата смотрела на нее с ненавистью. Джованна сморгнула: на мгновение показалось, что на нее смотрит Карл Восьмой. Он с ревом бросился на нее, она отступила в сторону, прижалась к стене коридора, из последних сил подняла меч до уровня пояса, защищаясь, а не нападая.

Они скрестили мечи, она вдруг сделала шаг вперед, бросила свой меч, подвернулась всем телом под пирата, лишила его равновесия, уронила на землю, но сама не устояла на ногах, упала сверху. Он уже поднимался, когда Джованна ухватилась из последних сил за рукоять кинжала в сапоге, вытащила оружие и вонзила противнику в глотку.