|
А информация, которую Гегель намеревался сообщить фюреру, была чрезвычайно важной. Комната совещаний, между тем, почти опустела. В углу негромко переговаривались адъютанты майор Энгль и капитан фон Путткаммер, но и они, судя по всему, собирались уходить. «Ледяная красавица» Эльза Герман и роковая брюнетка Грета Вольф замерли на почтительном расстоянии от фюрера, ожидая, пока он закончит диктовать. «Черт с ним, – подумал Гегель расстроено. – В конце концов, сейчас я имею полное право выпить кружку пива!» Пивной на территории ставки, разумеется, не было, но в помещении так называемого «нового отеля», где останавливались прибывавшие из Берлина гости, имелся небольшой бар. Кельнер Вилли, состоявший на содержании у гестапо, всегда был рад угостить главу службы безопасности ставки за счет заведения. Настроение Гегеля несколько улучшилось. Он вышел на крыльцо и сразу же нырнул в удушливое облако табачного дыма. Заядлые курильщики Кейтель и Йодль дымили сигарами, не потрудившись отойти подальше от комнаты совещаний. – Не понимаю, Альфред, – говорил Йодлю Кейтель. – Сейчас я готов выдвинуть десять контраргументов против этого плана. Но когда я слушаю фюрера, меня как будто наваждение какое то охватывает. Он говорит так убедительно… – Чертовски убедительно, Вильгельм, – согласился баварец. – У шефа есть какая то способность завораживать. Кажется, греки называли это «харизмой»… «И эти тоже ничего не понимают, – сказал себе оберштурмбаннфюрер. – Однако Кейтель нашел правильное слово – «наваждение». И я сегодня тоже почувствовал нечто, весьма похожее на колдовство…» Тут он вздрогнул, потому что в конце улицы послышался страшный рев, сопровождаемый чиханием выхлопной трубы. На площадь перед домиком, где проходили оперативные совещания, вылетел сверкающий хромированными деталями мотоцикл, описал красивую дугу и остановился у крыльца. Стоявшие поблизости офицеры шарахнулись в сторону, а Кейтель едва не выронил свою сигару. – Хайль Гитлер! – воскликнул лихач, спрыгивая со своего «байера». Голос у лихача был женский. Мотоциклист стянул с головы массивный шлем, и по плечам рассыпались пышные светлые волосы. В плотно облегающей фигуру черной кожаной форме личный адъютант фюрера Мария фон Белов смотрелась настоящей валькирией из «Песни о Нибелунгах». – Где фюрер? – отрывисто спросила она у подвернувшегося под руку фон Путткаммера. Тот ошеломленно мотнул головой в сторону комнаты для совещаний. Мария фон Белов взбежала по ступенькам, грациозно прижимая шлем к бедру, и тут взгляд ее упал на не успевшего отойти далеко Гегеля. – Эрвин! Вы то мне и нужны! – Весьма польщен, Мария, – галантно улыбнулся Эрвин, возвращаясь к крыльцу. – Я как раз собирался проинформировать фюрера о некоторых серьезных проблемах, которые возникли у службы безопасности «Вервольфа». Однако фюрер сказал, что сможет принять меня только завтра, и посоветовал передать мой доклад кому нибудь из адъютантов. Полагаю, вы лучше других сможете оценить степень грозящей ставке опасности… Мария фон Белов подняла руку и приложила тонкий палец к губам Гегеля. – Тш ш, Эрвин! Я постараюсь сделать все, чтобы фюрер выслушал вас лично, и, возможно, даже сегодня. Но прежде мне необходимо доложить ему о другой проблеме. Поскольку эта проблема также имеет непосредственное отношение к безопасности «Вервольфа», я полагаю, что вам следует быть в курсе дела. Она убрала палец. Гегель стоял, как столб, все еще ощущая губами прикосновение ее нежной кожи. – Однако у меня нет полномочий, чтобы посвящать вас в эту тайну лично, – продолжала Мария фон Белов. – Это может сделать только фюрер. Поэтому, Эрвин, я прошу вас подождать немного здесь, снаружи. |
