— К этому мы и приблизились, Дэвид. Прошу вас, потерпите еще немного. Поймите, вы оказались в центре событий настолько масштабных, что вам это даже трудно представить. Заверяю вас, я так же хорошо знаю свой предмет, как вы — свой. И то же самое относится к Йел Харпас.

Не успел Дэвид ответить ему, как в кабинет быстро вошла высокая, стройная женщина в длинной черной прозрачной юбке и шелковом блейзере цвета слоновой кости. В руках она держала кожаную сумку. Гостья с первого взгляда понравилась Дэвиду. Ему показалось — ей тридцать. Смуглая кожа и длинные рыжие волосы свидетельствовали, на взгляд Дэвида, о ее принадлежности к сабра — евреям, родившимся в Палестине.

— Йел Харпас… это Дэвид Шеферд, о котором я вам рассказывал, — сказал раввин.

Вновь пришедшая бросила на Дэвида оценивающий взгляд. Она поставила сумку на пол и подала ему руку:

— Шолом.

Ее голос, с сильным израильским акцентом, был очень приятным, как и она сама.

— Вы проделали длительное путешествие из-за меня, и я не совсем понимаю почему, — заметил Дэвид.

— Я приехала за камнем. Он у вас с собой?

Дэвида поразил ее повелительный тон. Словно нехотя он протянул руку, взял камень со стола и спросил:

— Вы также полагаете, что он с наперсника верховного жреца?

— Позвольте? — Зеленые глаза Йел блеснули, когда он передал ей камень. Она принялась поворачивать его из стороны в сторону, как прежде делал раввин.

— Нафтали, — сказала она наконец, не скрывая волнения.

Раввин улыбнулся.

— Ладно, — вздохнул Дэвид, — пусть это один из камней с наперсника. Но где остальные? Они тоже имеют значение?

— Четыре из них хранятся у нас в Израиле, — ответила гостья. Она выжидающе посмотрела на раввина.

— Еще один у меня здесь, — сказал он. — Камень Левита. — С этими словами он потянулся к книжным полкам и убрал несколько томов, маскировавших сейф. — Этот камень отыскался в сефардской синагоге в Детройте. Некий тунисский еврей купил его на базаре в Каире еще семьдесят лет назад, понятия не имея, что это такое. Его сын уехал в Америку и месяц назад показал камень своему раввину, а тот связался со мной.

Раввин вытащил старую сумку и извлек из нее бархатный кошелек, откуда достал драгоценный камень такого же размера, как и агат Дэвида. Когда раввин положил оба камня рядом, Дэвид ахнул. Они оба были не только одинакового размера, но и одинаково обработаны, и даже надписи на древнееврейском языке были, очевидно, сделаны одной и той же рукой.

В последнее время все события в его жизни стали происходить слишком быстро. Дэвид попытался собраться с мыслями. Раввин между тем продолжал:

— Я собирался отвезти его в Израиль на прошлой неделе, но ваш визит избавил меня от необходимости совершать это путешествие.

Необходимо, чтобы эти два камня оказались в безопасности в Иерусалиме, пока с ними чего-нибудь не случилось. Не так ли, Йел?

Бен Моше хотел передать оба камня археологине, но они выпали из его старчески слабых рук и закатились под стол. Дэвид стал на колени, чтобы достать их оттуда, но увидел нечто, поразившее его, — маленький серебристый передатчик, вмонтированный в нижнюю перекладину стола.

— Что за черт?! Вы что, записываете наш разговор? — сердито спросил он, поднимаясь на ноги. Оба драгоценных камня он держал в руке.

Йел явно встревожилась, услышав его.

— О чем вы говорите? — удивленно спросил раввин.