— «Чаи», — прочел он сочетание двух золотых древнееврейских букв, означавшее слово «жизнь».

— Жизнь — самая важная вещь в иудаизме, — назидательно сказал отец Йел. — Мудрые учат — спасение одной жизни равнозначно спасению мира, и наоборот. А сейчас это особенно справедливо. Если Понимающим удастся отнять жизни у оставшихся Сокровенных праведных, то воистину это будет означать конец мира. Судя по тому, что говорили о вас раввин бен Моше и моя дочь, вы можете спасти их, но это нужно сделать быстро. — С этими словами он повернулся и пошел к лестнице.

«Всего лишь небольшое давление на гостя», — подумал Дэвид, и без того все время с тревогой думавший о том же самом.

Йел вздохнула по поводу столь быстрого ухода ее отца.

— Он всегда так, здесь нет ничего личного, — сказала она. Взяв цепочку у Дэвида, она умело надела ее на его шею. И тут Дэвида посетило какое-то детское воспоминание (ему было в то время, кажется, лет восемь). Его дедушка тогда дал ему посмотреть свой такой же медальон.

Жизнь или смерть. Сейчас это реальный выбор для всех, и Дэвид постоянно чувствовал тяжесть такого выбора.

Они с Йел спустились вниз, вышли на улицу и сели в машину.

Дорога на север заняла часа три. Оливы сделали свое дело, и Дэвид по дороге выпил не одну бутылку воды. Но все же мучила его в основном не жажда, а постоянное беспокойство — телефоны Стаси, Меридит и Хатча снова не отвечали.

Он чувствовал себя довольно скверно к тому времени, когда их машина въехала в Сафед по Иерусалимской улице, окружавшей главный из трех холмов, на которых и стоял город. Дэвид с удивлением узнал от Йел, что Сафед в Израиле считается одним из священных городов, наряду с Иерусалимом, Тивериадой и Хевроном.

Глядя на живописную панораму холмов к югу от моря Галилейского, Дэвид подумал о том, каким древним является этот город. Согласно справочной литературе, «город основан в 70 г. н. э.», за год до того, как римляне построили Колизей. Дэвид также вспомнил, что это произошло за десять лет до гибели Помпеи и за век до того, как майя начали строить первые храмы. Город основали примерно за пять веков до падения Рима.

Йел сообщила ему, что иудейские мистики поселились здесь только с XVI века. Многие из них бежали от испанской инквизиции.

«Значит, — подумал Дэвид, — они основали здесь центр каббалистики, когда Шекспир писал „Макбет“, Микеланджело расписывал Сикстинскую капеллу, а Генрих VIII отрубил голову Анне Болейн». Йел также сравнила этот край с седонскими горами в Аризоне, где, по ее словам, «также ощущалось присутствие незримых мистических сил».

Дэвид несколько лет назад посетил этот край вместе с Хатчем, поэтому представлял себе, по его мнению, чего можно ожидать и в Сафеде. Аризонские горные районы славились красотой и своеобразным магическим очарованием, исходившим от них. Но этот, как его окрестил Дэвид, «белый город», показавшийся ему похожим на красивый слоеный торт, смотрелся для него по-новому.

Если седонская магия исходила как бы из недр земли, то очарование Сафеда, как показалось Дэвиду, имело горнее происхождение. Даже воздух здесь казался особенно чистым и светлым. Он выглянул в открытое окно, когда машина въехала на вершину холма. Йел показала ему сад Цитадели.

— Здесь крестоносцы построили первую крепость. Взяв город, они изгнали отсюда иудеев. Потом городом владели храмовники до 1517 года, когда весь Израиль завоевали турки.

В центре города по улицам сновали иудеи-хасиды в широкополых шляпах. Туристы в футболках, шортах и бейсболках бродили от одного музея к другому, но большая часть из них обходила стороной средневековые синагоги, предпочитая заходить в магазины и кафе.