Тихо было вокруг. Тишина полная. И вдруг в этой тишине, как будто из-под земли, но из церквЖ, что-то вдруг глухо ухнуло и ржаво заскрипело.

— Мама, — пискнула Светка.

Мне сразу расхотелось лезть внутрь, и я застыл в нерешительности. Куличик жался рядом, я глянул на него. Даже в темноте, только под луной, было видно, как он побледнел. Снег и тот был, пожа­луй, потемнее.

— Что это? — спросила Светка, повора­чивая ко мне свое лицо.

— А я откуда знаю, обвалилось там что-нибудь внутри.

— Ас чего бы? — опять спросила Светка.

— Да древнее все. Висело, висело, вре­мя пришло, вот и обвалилось.

— Ничего там, на фиг, не висело, — прошелестел откуда-то снизу Куличик.

— А ты там был? — спросил его я.

— И не раз, только днем, когда светло. Мне стало стыдно, и я решительно шаг­нул к церкви.

— Саш, не ходи, — вцепилась Светка мне в рукав куртки. — Не надо. Там тем­но, грязно, кирпичи навалены, хлам вся­кий. Только испачкаешься, одежду по­рвешь или ногу сломаешь.

— А ты откуда знаешь, как там? — спросил я теперь Светку. — Тоже, что ли, туда днем лазила?

— Нет, я там еще не была. Мне Вовка рассказывал.

Я опять глянул на Куличика, тот подтверждающе кивнул.

— Хочешь, завтра днем вместе туда залезем? Мне тоже интересно, а сейчас я туда не пойду, — продолжала уламывать меня Светка, и я дал себя уговорить.

— Ладно, — сказал я, — тогда давайте на кладбище сходим.

Светка и Вовка промолчали, но я на­правился в обход церкви, и они обреченно поплелись за мной. Луна по-прежнему пре­красно освещала округу, так что фонарик можно было и не брать, в ее призрачном свете на снег легли четкие черные удли­ненные тени от фантастического дерева и громады церкви. На кладбище такие же тени тянулись от крестов, местами пересе­каясь и налезая друг на друга. И здесь стоя­ла мертвая тишина, только снег похрусты­вал под нашими ногами. Вокруг ни души.

— Ну где твой Куделин? — громко спросил я Вовку.

Тот молчал, даже свое «нафик» забыл.

— Может, еще в могиле? — подзадори­вал его я. — Полночи дожидается? Кото­рая тут его? Ах да, он же в склепе.

Я уверенно перешагнул через остатки полуразрушенной в этом месте ограды и решительно двинулся к сооружению, на­поминавшему мне уменьшенную крышу планетария с крестом на макушке.

Могилы стояли тесно, кое-где приходи­лось протискиваться боком между решет­ками, огораживающими места захороне­ний. Я все время цеплялся за что-то курткой. Вовка и Светка молча следовали за мной. Поблуждав, я нашел тропинку, которая вывела нас к фамильному куделинскому склепу. Вокруг него на кладби­ще была небольшая площадка, свободная от могил и сейчас ровно засыпанная сне­гом. Прямо на нас смотрела тяжелая, мо­жет, даже чугунная, черная дверь. Лунный свет обозначал на ней тенями большое вы­ступающее из дверной плоскости изобра­жение православного креста и еще, как мне показалось, какие-то буквы. Только я вот не мог разобрать, какие, все-таки было темновато. И тут неожиданно в несколько секунд стало еще темнее, луну загородила туча.

— Пошли домой, — почему-то шепотом в полной тиши произнесла Светка, опять цепляясь за рукав моей куртки.

— Погоди, — отстранил ее я, — сейчас только посмотрю.

Я двинулся к черной двери, вытаскивая на ходу фонарик. И вдруг снова что-то ух­нуло и заскрипело откуда-то из-под земли, только теперь уже из склепа.