Выйдя на площадку перед склепом, Пал Палыч засветил фонарик, хотя от луны было по-прежнему достаточно светло. Пал Палыч осветил склеп. Черная дверь была плотно прикрыта, никакого свечения по ее краям не было заметно даже в темноте, а уж теперь, при освещении фонариком, тем более. Ничего не напоминало о страш­ном видении, так испугавшем нас около часа назад.

— Паш, на снег посвети, — попросил дядя Егор, — следы должны остаться.

Пал Палыч исполнил просьбу товари­ща, и светлое пятно забегало по площадке перед склепом. Никаких следов вокруг него не было. То есть метрах в пяти по его окружности, как выяснили мы, обойдя склеп со всех сторон, вообще никаких. А дальше были, но наши: мои, Светкины и Вовкины. Они подходили единой дорож­кой к церкви и потом разбегались в раз­ные стороны, не достигнув метров пяти до склепа. Да мы с Пал Палычем и дядей Его­ром еще следов добавили, вот и все. Это было чрезвычайно загадочно, до того зага­дочно, что даже страшновато. Пожалуй, получалось, что мы действительно встре­тили привидение, иначе куда ж следы-то его девались. Ведь стоял, или стояло, и хо­хотал, или хохотало, а следов-то и нет.

Пал Палыч подошел к склепу со сторо­ны двери и подергал ее за большое метал­лическое кольцо, служившее дверной руч­кой и свисавшее над высокой и широкой замочной скважиной. Дверь была крепко-накрепко закрыта, замок заперт.

— Э! — крикнул Пал Палыч и бухнул кулаком в металлическую дверь. Дверь отозвалась гулом, но и только. Пал Палыч бухнул еще два раза и опять крикнул:

— Эй там, выходи! Стрелять буду! После таких слов, по-моему, если кто и хотел выйти, так уж точно не выйдет. Так и случилось: кроме гула, в ответ — ничего. Пал Палыч обернулся ко мне:

— Так говоришь, в церкви тоже что-то ухнуло? — это он вспомнил наш рассказ. – Ну да, — согласился я.

—Пошли в церковь, — скомандовал отставной полковник. Мы молча повино­вались.

В церковь Пал Палыч полез через окно, не выпуская из одной руки ружья, а из другой фонарика. Дядя Егор его подсажи­вал. Затем и он полез туда же, когда Пал Палыч спрыгнул с подоконника внутрь. Я остался снаружи. До меня долетал гул их голосов, такой гул рождается только под церковными сводами, не ошибешься, но слов разобрать я не мог. Кроме голосов, до меня доносилось также какое-то шар­канье и стуки, какие могли бы произойти от скатывающихся по кирпичной груде от­дельных кирпичей. Минут через десять гул голосов приблизился, и я уже совер­шенно ясно расслышал фразу: «Полезли обратно».

Наконец из окна показалась военная ушанка, Пал Палыч только до Ворожеева ехал в шинели и папахе, а тут переоделся в телогрейку и сменил головной убор. За ушанкой в оконном проеме появился по­степенно и весь Светкин дядя. Он спрыг­нул на снег рядом со мной и стал отряхи­ваться. Тем временем вылез из церкви и дядя Егор.

— Нет никого. Но, может, был кто, сей­час в темноте не поймешь, надо будет еще завтра посмотреть, — доложил мне ре­зультаты обследования Пал Палыч. — Егор говорит, что надо к бабы Дуниным соседям наведаться, может, они это и бы­ли. Говорит, что и раньше их у церкви видел.

— Но следы-то у склепа где? — возму­тился я.

— Черт его знает, — ответил Пал Па­лыч и стал светить фонариком под окном, а потом перешел и к двери церкви. Здесь следов было немало, да и не удивительно, и мы со Светкой тут сегодня ходили, и потом еще с Куличиком, и теперь натопта­ли. В темноте разобрать, где чей след, не представлялось возможным. Пал Палыч выругался в приличиях, допускавших мое присутствие, и погасил фонарик.

— Пошли к этим сходим. Тем, что вре­менные, возле бабы Дуни живут, — сказал он больше дяде Егору, чем мне. Но пошли мы туда, конечно, все вместе.