Это был тот самый дом, в который я уже стучался сегодня вместе со Светкой. Тогда нам не открыли, и в этот раз, когда мы пришли сюда с дядей Егором и Пал Палычем, на стук никто не отозвался. Света в окнах не было, ставни были заколочены, но, как я уже видел днем, тропинка от ка­литки до крылечка существовала.

— Ладно, завтра еще зайдем, — подвел черту Пал Палыч, и мы пошли к нашему дому.

Ничего-то наша вооруженная до зубов экспедиция не прояснила в странном про­исшествии, случившемся со мной, Свет­кой и Вовкой подле склепа Куделина. Только все стало еще загадочнее и мистич­нее, следов-то человеческих мы не нашли.

Ужинали мы в тот вечер у Кулешовых. А ночевать, конечно, домой пошли. Весь вечер и за столом, и даже уже в постели мы обсуждали события этого дня. Пал Палыч и дядя Егор склонялись к тому, что все это проделки приезжих, тех самых, которые поселились по соседству с бабой Дуней. Дядя Егор говорил, что они не то художники, не то реставраторы, и церковь их как раз и интересует. Ему, мол, это председатель сказал, когда дядя Егор этих приезжих до Ворожеева от Андреевки под­возил.

Могли они как-то и в склеп забраться. Но почему тогда вокруг склепа не было их следов, так мне никто и не объяснил.

НАВАЖДЕНИЕ

На следующее утро, когда мы еще только завтракали, вкус­нейшей картошкой с тушенкой, приготовленной Пал Палычем в чугунке, в русской печи, к нам заявился Максимыч.

Первым его заметил Светкин дядя, ближе всех сидевший к окошку.

— О, — сказал он, склонившись к стек­лу, — Максимыч идет, сейчас сказки слу­шать будем.

Вскоре раздался стук в дверь, я впустил старика в избу, а Пал Палыч пригласил его за стол, где Светка уже поставила та­релку с картошкой и появилась бутылка водки с двумя стопками. Однако, выпив и закусив, Максимыч, вопреки нашим ожи­даниям, начал с вопроса:

— Чего это вы вчера все к церкви бе­гали?

— Да вот, Петр Максимыч, ребята дух Куделина повстречали, — весело отвечал Пал Палыч.

— А да-а, ходит, этот ходит, — закивал головой явно довольный Максимыч. — И раньше-то ходил, а сейчас прямо иници­ативу проявляет, такой стал инициатив­ный, — повторил старик, радуясь, что ему удалось ввернуть современное на, его взгляд, словечко. — Я им про это говорил. Не к добру это. Куделин, он ведь когда бродит? Когда церковь его тревожат. А эти приез­жие в нее каждый Божий день лазят.

— Что им там надо-то? — спросил ста­рика Пал Палыч.

— Кто их знает. Я думаю, икону ишчут. Вот Куделин и бродит, волнуется.

— Ну да, может быть, может быть, — закивал головой дядя Паша.

— А бес-то к вам нынче ночью прихо­дил? — встрял в разговор я.

— Нет, этого что-то не было. А то при­ходил еженощно. Ну да я все равно не спал, старость — не радость. А бес-то — это не к добру тоже. Раньше у нас тут та­кого не было. Ведьмы — да, были. Колду­ны тоже, а бесов никто и не видывал.

— Ну как же, — вмешался Пал Палыч, — я помню, дядя Семен, царствие ему небесное, их во дворе еще шапкой ло­вил.

— Семен-то? Так то ж с перепою. С пья­ных-то глаз все чертей видют. А этот не тот, этот бес настоящий. Я-то ведь и не пью, а он все равно ходит. И курточка на нем, как на человечке. И главное, што злой очень, прямо рычит. Не к добру это, к концу, — заключил Петр Максимыч.

— Пал Палыч, — поспешил я опять вмешаться, чтобы старик не очень загова­ривался, — когда к этим приезжим-то пойдем?

— Не спеши, — ответил он, — вот Егор с Вовкой придут, и пойдем.

Тут же раздался еще стук в дверь, и у нас в комнате объявился Вовка.