Все это я додумывал уже на обратном пути. По дороге я еще раз завернул к скле­пу и еще раз убедился при дневном свете в отсутствии вокруг него каких-либо сле­дов, кроме наших. Я прошелся немного по кладбищу, почитал надписи на могилах, посмотрел деревенские надгробные памят­ники. Когда я перелезал через ограду, то вдруг увидел, что как раз в этот же мо­мент в окошке церкви скрывается чья-то широкая спина в синей куртке. «Навер­ное, приезжий, — подумал я. — Сейчас все узнаю». И тоже заспешил к церкви. Ну точно! Под окном и на подоконнике от­печатались следы сапога с ребристой подо­швой. Я подпрыгнул и, подтянувшись на руках, поставил свое колено рядом с отпе­чатком сапога на подоконнике. И тут с меня чуть не сбили шапку две галки, с шумом выпорхнувшие из окна мне навстречу. Я даже свалился обратно от неожиданнос­ти, но вскоре, со второй попытки, оказал­ся уже внутри храма.

Что за наваждение?! Со мной творилось что-то непонятное. И здесь тоже опять ни­кого не было! Это уж слишком!

ВЕДЬМА

Когда я вернулся, Максимыч все еще гостевал у нас в доме. Он явно окосел от выставленной Пал Палычем бутылки, и его поэтому несло в словесном русле. Очевидно, старик успел уже многое порассказать до моего прихода, потому что все сидели вокруг стола красные и светились улыбками, а Светка даже утирала слезинки на глазах, выступившие на сей раз не от печали. Мне тоже было что рассказывать.

— Ну как, Шерлок Холмс, — шутливо обратился ко мне Пал Палыч, который тоже пребывал в развеселом расположе­нии духа, — открыл тайну старинного склепа?

Я развел руками и признался:

— Ни тайны не открыл, ни Ганнибала не нашел, но это пока…

— Что ж так слабо? — взгляд полков­ника из-под седых бровей был и ласков, и ироничен.

— Да уж тут у вас в Ворожееве сам черт ногу сломит.

— Это точно, — радостно подал голос Максимыч, но я не дал ему опять разгово­риться.

— Куда ни сунься, новый прокол, — продолжал я. — Хотел бабу Дуню расспросить да приезжих — никого не застал.

— Это где ж Петровна гуляет? — опять удивился Максимыч. — С утра вроде дома была и никуда не собиралась. Я забегал.

— Не знаю, где гуляет, — ответил я, соблюдая общий веселый тон. — Сперва и мне показалось, что она дома. Вроде в окошко ее видел. А зашел — никого нет, только скотина по лавкам сидит, да чер­ная старая коза по избе бродит.

За столом на несколько секунд воцари­лось недоуменное молчание.

— Какая такая коза? — произнес нако­нец Максимыч.

— Черная, старая, клочкастая, с рога­ми и глаза голубые. Лазает по карманам и блеет вот так: ме-е-е.

За столом опять помолчали.

— Ведьма, — тряхнув головой, заклю­чил старик.

— Ве-е-дьма, — согласился Пал Палыч.

— Это еще что, — продолжал я удив­лять собрание. — Я видел, как один из приезжих через окошко в церковь залез и следы свои на подоконнике оставил. Я то­же за ним полез, думал, там обо всем рас-прошу, — дудки. В церкви тоже никого нет. Исчез приезжий, будто в воздухе рас­таял.