После этих слов никто нас больше не задерживал, и мы вышли из дома.

Вместе с участковым мы прошагали че­рез все Ворожеево быстрым шагом, мино­вали церковь и кладбище. По дороге Вик­тор Николаевич объяснил мне, что дядя Егор заявил о разрытой могиле сразу, как только меня оттуда достали. Оказывается, участковый уже приходил к нам, но я тогда болел и отсыпался, поэтому ничего и не знаю о его посещении. Пал Палыч и Светка сами ему все рассказали. Меня же они не поставили в известность, наверное, зря пугать не хотели больного человека. На следующий день участкового вызвали в райцентр, там у него тоже какие-то дела были, и вернулся он только вчера. А дядя Егор его опять встретил новостью, что в Ворожееве кто-то по заколоченным домам лазает. Такое уже случалось и прежде, но Виктор Николаевич отреагировал на сиг­нал и решил все проверить на месте. При­шел в деревню сегодня утром и обнаружил свежевскрытый дом со свежими следами. Мои следы он выделил сразу, потому что размер обуви у меня пока не очень-то взрослый, и тотчас пошел к нам в гости, памятуя мои прежние ночные похожде­ния.

В свою очередь, участковый попросил и меня рассказать о детективном прошлом, видимо, Пал Палыч успел ему уже разбол­тать и это. Рассказывать мне было прият­но, и я с удовольствием, хотя и вкратце, поведал милиционеру, как я летом рас­крыл убийство. Так за разговором мы дошли до домов бабы Дуни и приезжих. Они, как ни странно, были дома.

Открыл нам тот самый, что носил си­нюю куртку. Только теперь он был одет в серый свитер, по-домашнему. Участковый отрекомендовался, и мы зашли внутрь.

Второй приезжий поднялся нам навстречу с раскладушки, на которой читал книжку.

Кроме этой раскладушки, в комнате была еще одна такая же и некое подобие стола, скрлоченного из старых досок. На этом столе стояли чайник, миски, круж­ки, открытая пачка чая и стопкой лежали папки с какими-то бумагами. Вместо сту­льев квартиранты пользовались двумя со­сновыми чурбаками. Нам и предложили на них разместиться.

Как и предрекал Виктор Николаевич, нас действительно напоили чаем и даже угостили бутербродами с московской кол­басой. За чаепитием и проходила беседа.

Приезжие, конечно, догадывались, что милиционер зашел к ним не случайно да еще и меня привел зачем-то. Но им при­шлось довольно долго оставаться в неведе­нии по поводу цели посещения участкового. Сначала Виктор Николаевич невзначай поинтересовался, как у приезжих продви­гается их работа в церкви.

— Да все уж закончили, — сказал вла­делец синей куртки, которого участковый называл Володей. — Завтра соберемся, а послезавтра и выбираться будем.

Я насторожился: неужели приезжие уже нашли то, что искали.

— И как результаты, есть? — продол­жал свои расспросы участковый.

— Будем реставрировать, — ответил Володя. — Все восстановить невозможно,

да и нет уж, наверное, смысла, но те фрес­ки, которые остались, постараемся сохра­нить. А там пусть нанимают художников, они им новые намалюют на месте обсыпав­шихся.

— И это вы целую неделю тут эти рос­писи рассматривали? — потихоньку под­бирался к сути дела Виктор Николаевич.

— Ну, а как вы думали, это совсем не­простое дело.

— Я думал, вы там что-нибудь найде­те, — как бы разочарованно протянул Виктор Николаевич, — стоило тут столько времени торчать.

Приезжие переглянулись.

— Ну, говори, — произнес товарищ Во­лоди, которого, как оказалось, зовут Иго­рем. И я уже знал, что Володя зовет его Гарик.

Володя посмотрел на нас с участковым испытующим взглядом, будто изучал, мо­жет ли он доверить свое открытие этим людям, и, видимо, решив, что может, та­инственно сказал:

— А мы кое-что нашли.